И именно поэтому результат экспертизы вас ни в чем не убедил. Вот я нашел вам свидетеля.
– Давайте ходатайство, – Баглаев протянул руку, не глядя на адвоката. – Я посмотрю.
Кирган подал ему оба экземпляра. Выждал не больше минуты, внимательно следя за глазами следователя, бегающими по строчкам.
– Тимур Ахмедович, а может, допросимся?
– Я рассмотрю ваше ходатайство и вынесу решение, – сухо ответил Баглаев.
– Тимур Ахмедович, я уверен, что решение вы вынесете положительное. Дело-то очевидное, нельзя отказываться от такого доказательства.
А у меня и человек в коридоре сидит. Много времени не займем.
Выражение лица у Баглаева было странным. Именно такое выражение адвокат Кирган обычно видел у людей, понимающих, что наступил момент и надо принимать неприятные для себя решения. У следователей такие моменты чаще всего бывали связаны с тем, что они вдруг отчетливо понимали: версия, над которой они с таким упорством работали и в которую свято верили, не просто зашаталась, а практически рухнула. А под эту версию уже приняты процессуальные решения, за которые придется отчитываться и перед судом, и перед собственным руководством.
А иногда и перед своей совестью.
Кирган терпеливо ждал. Он по опыту знал, что в такие моменты иногда надо додавливать, но иногда лучше и промолчать, чтобы ничего не испортить. Тимур Ахмедович явно принадлежал к тем, кто не выносил никакого давления.
– Давайте вашего свидетеля, – наконец произнес он.
«Значит, что-то происходит, – думал Кирган, слушая, как свидетель отвечает на вопросы Баглаева.
– Какая-то информация все-таки пробилась в сознание следователя и заставила усомниться в виновности моего подзащитного. Уже хорошо».
* * *Владелица СПА-салона, в котором до своей смерти работала Галина Носуленко, выглядела элегантно и ухоженно, производя впечатление деловой и состоятельной дамы. Однако впечатление это сохранялось ровно до того момента, как она открывала рот. Стоило ей заговорить – и перед оперативниками оказалась простая дворовая девчонка, не пренебрегающая ненормативной лексикой и так и не изжившая фрикативного «г».
"
"– Галя каталась в той же спортшколе, где Коля тренировал, но в группе взрослых, у Коли-то ребята были помладше. Ой, она Кольке нравилась – просто жуть, – охотно поведала она. – Ну а Галка, со своей стороны, жуть как хотела выйти за него замуж. Они крутили года два, пока он не дозрел. Галка рвалась замуж за москвича, чтобы пристроиться как-то, она ж приезжая, платить за съемную хату дорого.
