– Значит, мать Жени тебе помогла с работой? – уточнил Сташис, снова усаживаясь на раскладной стул. – А почему? Все-таки десять лет прошло. Или ты с ней поддерживаешь отношения?
– Ну, мы с Женькой дружили лет с десяти, у одного тренера катались. – И опять Антон отметил, что фамилия Болтенкова оказалась опущена. Случайно? Или намеренно? – Потом, когда его в больницу привезли, я сидел там вместе с Аллой Владимировной до конца. Его долго спасали, двое суток. Не спасли. И потом я ее навещал, звонил.
Вот она и помогла мне по старой памяти.
Владимир аккуратно закрыл мольберт с незаконченной работой большим куском ткани и вернулся на диван.
«Не похоже, что он нервничает, – мелькнуло в голове у Антона. – Если бы волновался, ходил бы взад-вперед или, может, переминался с ноги на ногу, но стоя. А он сел».
– Ладно, а в день убийства Болтенкова где ты был?
– Ты что, совсем рехнулся? – Власов начал сердиться. – Ты меня в убийстве Михаила Валентиновича подозреваешь?
– А почему нет? – широко улыбнулся Антон, которому совсем не хотелось пугать бывшего спортсмена.
– Теоретически, пока преступник не найден и вина его не доказана, убийцей может оказаться кто угодно. Почему не ты?
– Да зачем мне его убивать? Что мне с ним делить?
Это было правдой. Делить Владимиру Власову с Михаилом Болтенковым было совершенно нечего. Но порядок есть порядок. Вопрос задан – ответ должен быть получен.
– И тем не менее: где ты был и что делал вечером четырнадцатого мая?
– Четырнадцатого? – с видимым облегчением выдохнул Власов.
– Тьфу ты, господи, у моей мамы юбилей был, шестьдесят лет, ее в институте чествовали, потом в ресторан пошли. Сестра из Англии приехала, взяла отпуск на десять дней специально.
– Много народу было?
– В ресторане-то? Ну, человек двадцать точно было.
– Ресторан назовешь?
– Не вопрос, – улыбнулся Власов. – Проверяй.
Антон записал название и адрес ресторана. Ну, можно и заканчивать здесь. Только для пущего порядка уточнить еще одно обстоятельство.
Инна Викторовна Ефимова была убита ножом, который и извлекли из тела после обнаружения трупа. Обыкновенным стальным кухонным ножом японской фирмы «Самура».
– Мне пора, – он сделал вид, что собрался уходить. – Сейчас еще на другой конец города пилить по пробкам. Работа собачья, пожрать не успеваю, утром вот в семь часов бутерброд съел – и теперь неизвестно, когда в следующий раз еду увижу.
