– Не задерживайтесь там! – строго наказал отец.
Настя переключила кнопку и теперь смотрела на изображение с камеры, установленной на внутренней лестнице дома. Молодые люди поднимались на второй этаж молча, лица у обоих были напряженные. Вот они подошли к двери, ведущей в комнату Филиппа, скрылись за ней, Настя тут же переключилась на другую камеру: Филипп открыл ящик стола, на котором стоял компьютер, достал оттуда пистолет, снял с предохранителя, передернул затвор и протянул Власову. Тот, не осматривая оружие (видимо, не имел такой привычки), откинул полу легкой свободной ветровки и сунул пистолет за пояс брюк, сзади.
– Пока вроде все по плану, – снова прошептал Дзюба.
Настя только молча кивнула, мечтая об одном: чтобы скорее все закончилось и можно было сесть. Теперь у нее не только ломило спину, но и ныли стопы.
Филипп и Власов вернулись в беседку как раз в тот момент, когда зажглись многочисленные фонарики и Вадим Константинович с торжественным видом нес от стоящего неподалеку под отдельным навесом мангала первую партию шампуров, унизанных мясом.
Среди гостей сразу возникло оживление, смех стал громче, руки потянулись к бутылкам и бокалам. Орехов-старший налил в свой стакан изрядную порцию спиртного, выпил залпом, сунул в рот первый кусок мяса, начал медленно жевать, не спуская злых прищуренных глаз с Власова.
– Ну, как говорится, хозяин сделал свое дело, угощение обеспечил, – с угрозой в голосе проговорил он. – Теперь хорошо бы знать, кого он угощает. Кого, так сказать, допустил к своему столу.
И чем же ты, Вовик Власов, занимаешься? Чем на жизнь зарабатываешь? Какими достижениями в своей жизни можешь похвалиться?
Это было именно то, на что, как полагала Настя Каменская, и рассчитывал Филипп Орехов.
Власов попытался что-то ответить, но его голос потонул в пьяном реве Вадима Константиновича:
– Ты мошенник и бездельник, ты карточный шулер, ты умеешь только воровать и обманывать, и ты посмел явиться ко мне в дом, где каждая копейка заработана честным трудом, и жрать мою еду, и пить мой коньяк! Да я завтра же велю снести эту беседку к чертовой матери только потому, что твоя грязная задница сидела на этой скамейке!
Филипп не вмешивался, Власов молчал, остальные гости пытались как-то успокоить и остановить Орехова, но тот распалялся все больше и больше.
Внезапно Владимир встал со своего места, сделал несколько шагов в сторону хозяина дома, подошел к нему вплотную.
– Вот, – прошептала Настя. – Вот оно. Сейчас. Ты готов?
– Готов, – ответил Ромка.
