Но какой?
– Ребята, – спросил он, – а вам-то это зачем нужно? С какого бодуна вы раскрытие мне отдаете? У вас самих какой интерес?
Вот это и был тот самый главный вопрос, ответить на который следовало правильно.
– Мы хотим, чтобы преступление было раскрыто и чтобы невиновный не сидел, это понятно, – взвешивая каждое слово, начал Антон. – Но есть еще ряд привходящих обстоятельств. Следак у тебя сложный, с характером, мы с ним раньше ни разу не работали, подходов к нему не знаем, контакта с ним у нас нет.
А ты работаешь с ним давно, вы из одного округа, сталкиваетесь постоянно. И только ты можешь найти правильные слова, чтобы заставить его рассмотреть новую версию и при этом не затронуть его самолюбие. Мы этого не сможем. А ссориться с ним нам без мазы. Он всегда будет помнить, что вот эти два опера из главка его опрокинули. И никакой работы не получится.
– И все? – недоверчиво прищурился Ульянцев.
На его взгляд, аргумент был слабоват. Должны быть еще подводные камни.
– Нет, – улыбнулся Сташис, – не все.
Есть еще адвокат Кирган, Виталий Николаевич. Ты с ним на каком-нибудь поле сталкивался?
– Не приходилось.
– А вот нам приходилось и придется еще не один раз. Ты же понимаешь, нас подвязывают на серьезные убийства, громкие, а Кирган – адвокат опытный, солидный, с репутацией, его именно на такие дела и приглашают. И нам с ним еще не один пуд соли схавать предстоит. Знаешь, чем опасен хороший адвокат? Тем, что ты принесешь следаку три кучи доказухи, а хороший адвокат все эти кучи расхерачит по признаку допустимости, это как минимум, а то и по достоверности или по достаточности.
Поэтому с таким адвокатом лучше иметь худой мир, чем добрую ссору. В деле Болтенкова – Ламзина так получилось, ну, совершенно случайно, что мы нарыли доказательства как раз в пользу адвоката. И мы хотим сделать так, чтобы твой следак к нему прислушался. И выпустил Ламзина как можно скорее. А без твоей помощи нам этого не добиться.
– Это все? – снова хмыкнул Ульянцев.
– Не все, – вздохнул Сташис. – Есть еще один момент. Убийство Носуленко. Мы все проверили, по нему отбывает срок тип, на котором пробы негде ставить, ему что с Носуленко, что без, все одно пожизненное. Но если поднимать шум, то пострадают люди. Хорошие, между прочим, люди. Девочка-следователь, молодая, неопытная совсем, выехала на труп Носуленко по дежурству, ей дело и отписали. Опера – волки зубастые, прожженные, ей по ушам начали ездить, она и повелась.
