– Там рассказывать много…
– Тогда приходи вечером ко мне домой, после восьми, ладно? Не бойся, Ленки не будет, она уехала на два дня с друзьями за город.
«Зачем я это делаю? – недоуменно думал Дзюба, распрощавшись с Рыженко. – Дурак! Получу за это по самое не балуйся. Но и не сделать не могу».
* * *– Ты куда? – недовольно спросил Владислав Николаевич Стасов, когда Анастасия Каменская, сдав ему отчет о проделанной работе, собралась уходить. – У меня для тебя новое задание есть.
Настя повернулась к нему и сделала равнодушную мину.
– А не много ли заданий ты мне поручаешь? Нет, я, конечно, могу изменить свои планы и никуда не ехать, только потом не жалуйся.
Лицо Владислава Николаевича выразило попеременно удивление, затем неудовольствие, после чего последовал сарказм и лишь в последнюю очередь – именно то, чего Каменская и добивалась: радость догадки.
– Ты с Лилькой встречаешься? Ну, слава богу! Я уж думал, ты решила проигнорировать мою просьбу.
– Тебя проигнорируешь, как же, – усмехнулась Настя.
– Она у тебя стала жутко деловая, весь день по минутам расписан, не подступишься. Вот, выделила мне Елизавета Владиславовна сорок минут, отведенных на дорогу от Института государства и права на Знаменке до квартиры ее научного руководителя в районе Кутузовского проспекта. Так что придется мне сегодня поработать личным извозчиком твоей принцессы.
Владислав Николаевич смущенно опустил глаза. Он вполне справедливо считал себя ответственным за воспитание дочери.
– Ася, еще я хотел сказать… Только ты не убивай меня сразу, ладно? Она не хочет, чтобы ее называли Лилей, как в детстве.
– Да?! – от удивления Настя приостановилась и даже сумку поставила на стол. – А как мне ее называть? По имени-отчеству?
– Она хочет, чтобы ее называли Лизой.
– И почему, интересно? Всю жизнь была Лилей, а теперь что изменилось?
– Аська, ну не терзай ты меня, ради бога! – взмолился он. – Мне самому неприятно, что приходится тебя напрягать. Ну не знаю я, что мне с ней делать. Совсем от рук отбилась.
Станешь называть ее Лилей – может взбрыкнуть.
– Ладно, – вздохнула Настя, – пусть будет Лиза.
Лиля, точнее – Лиза Стасова, которую Настя Каменская помнила серьезной, но очень доброй и улыбчивой девочкой, превратилась в совсем взрослую молодую женщину, еще более серьезную. Во всяком случае, когда Настя, подъезжая по Знаменке к особняку, занимаемому Институтом государства и права, увидела стоящую перед входом дочь Стасова, лицо Лизы было сосредоточенным и суровым.
