Клетку, из которой существо, некогда бывшее юношей горшечником, оказалось заперто внутри, а мир сверху – находился в относительной безопасности от создания.
Почему-то Хаджара не покидала мысль, что существо было именно заперто и огорожено от окружающего мира.
Что-то в нем было не так…
Что-то, имеющее непосредственное отношение к Тарезам и причине, по которой Хельмер так пекся об их сделке.
Тук-тук, билось красное, демоническое сердце; тук-тук, стучало оно.
– За что тебя сюда поместили, горшечник?
– Я не горшечник, – создание вновь не отводило взгляда от озера.
– Лишь осколок от того, чем ему потребовалось пожертвовать чтобы стать тем, кто он сейчас.
– Сейчас? – переспросил Хаджар. – Он все еще жив?
– Если это можно назвать жизнью, Dlahi Hadjar, – и вновь существо произнесло эти два слова. Два слова, которые Хаджар впервые услышал, когда появился в этом мире. Причем каким-то образом существо умудрилось произнести их так, как услышал их в то мгновение сам Хаджар. На языке, которого он еще не знал.
“Милый Хаджар”, убаюкивала его мать. – Человек, наделенный душой, не может победить бога, этого душу ему давшего. Но человек без души, уже и не человек. Горшечник не мертв, но и не жив. Древнее, несчастное создание, бредущее по пути, ведущему лишь к одному.
Существо замолчало, а Хаджар вдруг понял, что, если горшечник и вправду жив, то из всех ныне живущих… хорошо – существующих людей, он должен быть самым древним. Еще помнящим те времена, когда спустился с неба Черный Генерал и научил людей, по преданию Степного Клыка, идти по пути развития.
Возможно именно поэтому доспехи, которые увидел в чужом сне Хаджар, не были артефактными. В те безумно далекие времена еще попросту не умели делать артефакты. Более того – от диких зверей, обладающих собственным путем развития, тоже обороняться не умели.
Именно поэтому людской род был настолько малочисленный, что эльфы действительно считались отдельным народом со своей страной.
Народом, а не кланом, способным уместиться в одном квартале столицы “людской” Империи.
Прикинув все это в уме, легко представить, насколько несопоставимы масштабы прошлого и настоящего.
В те времена армия, насчитывающая двести тысяч человек, могла бы захватить пол мира, а сейчас…
– И к чему ведет этот путь? – спросил Хаджар.
Создание, обломок прошлого, затерявшегося в его собственном падении к бездне, ответило не сразу. Оно будто размышляло стоит ему вообще отвечать на этот вопрос или же лучше промолчать.
