Хаджар, не евший с самого начала похода в Пустоши, понял, что и сам не отказался бы полакомиться подобным. Хоть, по сути, истинному адепту еда и вода почти и не требовались.
Оглядевшись, Хаджар понял, что до наступления ночи ему никак тропу не миновать. Солнце уже клонилось к восточному рубежу, а птицы явно не собиралась в ближайшее время убираться отсюда.
Как минимум – до наступления темноты. И, даже если она улетит на закате, то Хаджар никак не успеет спуститься и соорудить себе укрытие. А с теми тварями, которые бродили по Горе Ненастий в ночное время, он не справился бы даже с поддержкой отряда Гэлхада, усиленного тремя аристократами Марнил и Диносов.
Слабейшие из хищников находились на уровне Первобытного монстра. И это не какой-то там неповоротливый и до смешного тупой Первобытный Гигант.
Нет, это было самые настоящие, породистый, лесные хищники. Лавовые Волки, Змее-Пантеры, Небесные Тигры и Каменные Плотоядные Жуки.
И, видят Вечерние Звезды, последние из перечисленного ряда были самыми опасными.
Хаджар лично видел, как один такой жук, величиной с дворовую собаку, в одиночку победил, а затем и сожрал сразу троих Первобытных зверей.
И при этом не особо “вспотел”.
– Проваливай, – процедил Хаджар. Разумеется настолько тихо, что практически не слышал собственного голоса. – Ну, давай, проваливай уже.
Громовая Птица ответила на это очередным протяжным:
– Кья, – и вновь вгрызлась в тушу монстра.
– Ну, к демонам, я пущу твое Ядро на медитацию, а из перьев сделаю огниво!
Несмотря на дерзкие слова, иного выбора у Хаджара не было.
Либо он каким-то образом в одиночку одолеет монстра, равного по силе пиковому Повелителю, либо может смело рыть себе могилу.
Если он не минует обрыв и тропу, то может начинать копать себе могилу. Прямо в этой грязи."
"Собственно в неё Хаджар и погрузил ладонь. Могло показаться, что он действительно решил вырыть себе последнее пристанище, но это было не так.
Размазав грязь и глину везде, кто только можно, он, все так же осторожно и не привлекая к себе внимания, прилепил к себе листья и ветки.
Теперь, если бегло посмотреть на бурелом, где прятался Хаджар, то вместо адепта можно было разглядеть лишь крупную кочку.
Птица, пировавшая на тропе и распугавшая остальных травоядных, краем сознания почувствовало какую-то угрозу. Она обернулась. Её зоркие, зеленовато-янтарные глаза оглядели окрестности, но так и не обнаружили источник опасности.
