Орун, как и всегда, сидел на чурке и ворошил палочкой угли, над которыми запекался очередной монстр. Крутился вертел-бревно, держащий тушу весом едва ли не в тонну.
Удивительно, но весь этот пугающий объем мяса они съедали всего за одну ночь – особенности пищеварения Рыцарей Духа и выше.
Они вытягивали из пищи все полезные элементы, какие могли. А уж такое энергетически насыщенное мясо, какое готовил Орун и вовсе заменяло всяческих алхимические пилюли и добавки.
– Лови! – Великий Мечник в очередной раз швырнул Хаджару кусок мяса со спины твари.
Самое лучшее и полезное мясо со всей туши. Сам же Орун отломал ногу и, несмотря на то, что длинной она превышала полтора метра, вгрызся в мясо зубами.
Пинком ноги он подтолкнул к ученику горлянку с пенной брагой. Хаджар так же поймал её на подъем стопы, подкинул в воздух и, пока та была еще в полете, зубами вырвал пробку, поймал на сгиб локтя и опрокинул внтрь добрую половину.
– Ну хоть чему-то научился, – Орун показал одобрительный, наемнический жест.
Удивительно, но в приличном мире этот же жест обозначал пожелание человеку поиметь себя же в задний проход.
Примерно час они молча ели и пили. Солнце постепенно клонилось на запад, теряясь где-то за каменными высотами.
– Помнишь, когда-то давно ты спрашивал меня, ученик, что было после того, как я потерял ту безымянную?
Хаджар отложил горлянку и вытер губы руками. В отличии от Оруна, их он обтер пучков заранее заготовленной травы.
– Это случилось не сразу, – Орун, как и в прошлый раз, повернулся к звездам.
В этот момент его взгляд выглядел почти таким же, как и у Ректора школы “Святого Неба”. – Почти сорок лет я бродил по просторам Дарнаса. Путешествовал без цели и причины. Порой занимался бродяжничеством – просил подаяния или занимался любой работой, которую предлагали. Чистил конюшни, мыл ноги прохожим, мыл улицы – все, за что могли дать пару монет, на которые я мог купить, – Орун показательно покачал горлянкой.
Затем, опрокинув в себя содержимое, он на мгновение убрал её в свой пространственный артефакт, а когда достал – она уже была полной.
Хаджар с трудом мог представить себе гордого, по-звериному свободного Великого Мечника за чисткой нужников или надраиванием мостовых, но не верить резона не было.
– Так было до тех пор, пока мне не довелось чистить сапоги одному, как я думал, дворянину, – Орун сплюнул через плечо. Его глаза полыхнули чистой, незамутненной ненавистью.
