Мама не учила тебя не говорить с набитым ртом?
Орун вновь срыгнул и, по старой привычке, простучал себя по груди.
– Она умерла, когда мне не было трех месяцев.
Хаджар не сразу проглотил свой кусок (не только сытный, наполненный энергией, но и невероятно вкусный. В чем, в чем, а в умении жарить мясо, Оруну не было равных. Ни в одном ресторане Даанатана такое не подавали).
– Мои соболезнования.
Внезапно по скалам прокатился жесткий и хлесткий, как удар меча, смех. Орун отпил из горлянки терпкой браги, вытер губы рукавом, а после – о собственные волосы.
Таков, кажется, был обычай его народа.
– Ты её не знал, Хаджар. И не знал меня. К чему эти пустые слова о соболезновании. Оставь подобные расшаркивания придворным псам.
Какое-то время они молча ели мясо. Каждый раз, когда Хаджар доедал свой кусок, Орун отрывал еще кусок о спины и, не глядя, кидал ему.
– В последний раз, когда мы так сидели, я спросил как её звали.
– Кого?
– Девушку, которую ты потерял.
Хаджар не раз, не два и даже не сто, видел такие же глаза, как у Оруна.
Глаза человека, который жил по инерции. Порой цеплялся за что-то, что казалось ему значимым, а затем не понимал, почему это значимо, если разделить успех уже не с кем.
Глаза человека, пережившего свою любовь. Не ту, о которой поют пошлые, избитые песни барды и менестрели, а настоящую. Которая один раз и на всю жизнь.
– С чего ты взял, что я стану тебе свою душу открывать, щенок, – Орун вновь утер губы, затем сжал одну ноздрю и высморкался в костер.
Пламя зашипело и лизнуло шкуру кабана.
Великий Мечник выругался и завертел вертел сильнее.
Хаджар откинулся на камни и посмотрел на звезды. Такие далеки и холодные, но столь же прекрасные. Ночное небо – кладбище забытых времен.
– Анис Динос.
– Что?
– Анис Динос, – повторил Хаджар. – так зовут бывшую старшую наследницу клана Хищных Клинков.
– И что с ней? – Орун обгладывал кость. – Она тебе не дала и теперь ты сохнешь? Или наоборот, так хорошо её трахнул, что забыть не можешь?
Хаджар улыбнулся.
Если привыкнуть, то грубость Оруна была в чем-то даже приятной. Как редкий холодный душ после тяжелого рабочего дня.
Она возвращала в реальность.
Порой такую же грубую, как сам Великий Мечник.
– Ни первое, ни второе.
Орун на мгновение застыл. Прямо так – с костью между зубов.
– Ты что, по мальчикам что ли?
– Нет.
– Тогда как это – ни первое, ни второе. Слушай, если что, у меня есть и пилюля Нового Ручья.
Хаджар едва было не поперхнулся мясом.
