Почти так же, как Орун, да проклянут его Неба и Земля.
– Видел как напряглись эти блохи? – Император, нисколько не стесняясь присутствия этих самых “блох” – кивнул в их сторону. – По старому закону тот, кто обратиться к Императору напрямую, не дождавшись дозволения, немедленно отправляется на плаху. На рудники – в лучшем случае.
– Почему?
И вновь Морган, тряся своей густой, короткой, черно-белой бородой, засмеялся. Кто-то из придворных потянулся ладонью к лицу.
Хаджар же понял, что опять, машинально, задал вопрос вперед разрешения на оный.
Что же – у него имелось твердое оправдание. Он, недавно, битву с Пиковыми Повелителями пережил. Обзавелся новыми шрамами, доказывающими этом, а еще отправил парочку к праотцам.
– Теперь я не сомневаюсь, что ты ученик моего пса, Хаджар Дархан, – Морган утер выступившую слезу. Его глаза были слегка красноватыми. Но не так, как это проявлялось у демонопоклонников, а, скорее, как у Эйнена. И, как теперь понимал Хаджар, немного у Акены. Правда принцесса обладала лишь маленькой, алой искоркой в самой глубине её зеленых очей.
Наследие?
Хаджар молчал.
Морган, усаживаясь на стул целительницы, позволительно взмахнул рукой.
– Раз уж начал говорить – продолжай, – прогремел он.
Как всегда – в повелительном тоне. Но, наверное, когда веками сидишь на главной табуретке всея империи, забываешь как говорить иначе.
Хаджар знал это на собственном, непродолжительном опыте генеральской должности. Иногда ты просто привыкаешь кем-то командовать и не понимаешь, как можно иначе.
– Почему людей отправляют за это на каторгу?
– Неуважение короны, – пожал плечами Морган. – Но, возможно, кто-то из моих предков страдал комплексом неполноценности. Может это был прапрапра и еще раз много раз “пра” дед Булиг Пьяный. С дикцией у него всегда было плохо.
Свита зашепталась.
– Молчать! – рявкнул Морган и по полу поползли трещины. – Это мой дом и дом моих предков и я буду говорить о них все, что думаю. И плевать я хотел на ваше, достопочтенные ученые мужи, по этому поводу мнение.
Ни один из вас не был со мной в битве у Кристальной Реки пока мы отвоевывали у Империй все, что пропили и распродали мои великие предки.
Слово “великие” Морган произнес с явной издевкой.
– А теперь – свободны.
– Но, мой… – подался было вперед один из Безымянных.
– После вчерашнего вечера, капитан Трувар, я чувствуя себя в большей безопасности с этим храбрым юношей, чем со всем корпусом стражи, – перебил Император.
