– Не делай такое удивленное лицо, потомок Дархана, – кажется, эльфийка надавила на бинт чуть сильнее, чем требовалось. Хаджар скривился от боли, но стерпел. – Я же сказала – о произошедшем знает вся столица. В том числе и о твоих заслугах.
Хаджар выругался. Только подобной славы ему сейчас и не хватало. Если все на Турнире будут знать, чего ждать от Хаджара, то на эффект неожиданности можно и не рассчитывать.
Да, он не успел применить за время битвы все свои козыри, но теперь, в любом случае, противники будут ждать от него всего, что угодно.
Проклятые придворные сплетни!
– Вам настолько неприятно меня лечить? – сам не зная зачем, решил спросить Хаджар.
– Я лечу потомка Врага, – эльфийка произнесла это так, будто таким образом ответила на все, связанные с процессом лечения, вопросы. – Три года прошло… Яд должен был ослабить осколок души Врага, но… я чувствую, что он стал только сильнее.
– И что это значит?
– Для тебя – ничего. У тебя все так же есть четыре года, – эльфийка задумалась и добавила.
– Плюс минус несколько месяцев.
– Плюс минус?!
– В таких сложных вопросах всегда присутствует элемент неточности, –пожала она плечами и, усевшись обратно на стул, продолжила орудовать ступкой.
– Мы, если что, мою жизнь обсуждаем, – проворчал Хаджар. – А в таких вопросах я был бы рад максимальной точности."
"– Ты, потомок Дархана, можешь быть рад тому, что я не дала брату тебя убить. И, я все еще жду ответа, почему осколок внутри тебя стал только сильнее?
Хаджар некоторое время сверлил эльфийку взглядом.
Он понятия не имел на каком уровне силы она находилась, но подозревал, что в открытом бою “один на один” не будет стоит и пяди её прекрасных волос…
Все же, целители, если они действительно знали свое дело, то умели не только лечить, но и умерщвлять. Причем, порой, ничуть не хуже бывалых убийц.
– Понятия не имею.
– Ты лжешь.
– Я не обязан отвечать на ваши вопросы.
– Обязан! Если не хочешь, чтобы я… – внезапно эльфийка осеклась.
Она посмотрела куда-то в сторону, где, по идее, должен был располагаться вход в лазарет. Его, почему-то, всегда сооружали в южной стене.
– Мы можем продолжить этот разговор и позже, – она отложила ступку на прикроватный столик, поднялась, отряхнула платье и, заранее, сделала книксен.
Шестеренки в голове Хаджара закрутились с такой скоростью, что было бы логичным увидеть дым из его ушей.
В момент, когда пропели петли дверей лазарета, Хаджар выругался.
