– Слышал я о таком, – послышалось на трибунах зрителей. – Промежуточный вариант между духом-зверем и духом-оружием.
– Да? – удивился кто-то из соседей. – Никогда не слышал о подобном.
– Он достаточно редок.
– Удивительно. Третий век живу, а никогда не слышал… мир боевых искусств воистину велик.
Торвульд Медведь, оправдывая свое прозвище, размахнулся топором и с силой опустил его перед собой. Белый поток энергии, созданный рубящим ударом, буквально заморозил часть арены, а затем двумя медвежьими лапами рубанул по артефакту.
Потянулись томительные секунды ожидания, а затем, под смех и удивленные выдохи трибун, камень на пару мгновений вспыхнул едва заметным, слабеньким синим сиянием.
Сказать, что Торвульд был удивлен – не сказать ничего. Отозвав своего духа, он с удивлением смотрел на собственные руки и топор.
– Проходишь, – один из судей сделал пару пометок в длинном пергаментном свитке. – Но если тебе дорога твоя жизнь, то с такой силой я бы посоветовал добровольно выйти из соревнования.
Глава 739
После Торвульда потянулась вереница адептов. Практически абсолютное большинство из них составляли именно Рыцари Духа.
Призывая самых разнообразных духов, начиная от простых Духов-Зверей и заканчивая Духами-Иероглифами, вызывавшими у зрителей, судей и главов кланов настоящий ажиотаж, они пробовали свои силы на Камнях Силы.
К удивлению мальчишки, да и зрителей, занимавших трибуны арены, не все могли, как Торвульд, заставить камень хоть ненадолго засиять синим цветом.
Были такие даже из числа тех, чьи имена оказались знакомы зрителям. Например – Тулепс с равнин. Лучник, который прославился благодаря своему участию в конфликтах на границе с Ласканом. Говорят, одним выстрелом, он смог поразить сразу дюжину противников.
Но этого, вкупе с Духом-Соколом, не хватило ему, чтобы тем же выстрелом заставить камень вспыхнуть синим. Более того – артефакт и вовсе ответил на попытку абсолютным “молчанием”.
Лучник, понурившись, поплелся в обратно с арены стороны.
Зрители, к удивлению мальчика, провожали его не смехом или улюлюканьем, а выкриками поддержки и пожеланий стать сильнее.
Все же, к военным и адептам, участвовавшим в битвах на восточной границе, в последнее время складывалось совсем иное отношение. Их, без всякого сомнения, уважали. Уважали за то, что бились и рисковали своей жизнью для того, чтобы этого не приходилось делать остальным.
Во всяком случае – пока что.
