Но, видит Высокое Небо, иногда он хотел, чтобы все это было не так. Иногда он думал о том, насколько тихо и спокойно за порогом дома праотцов…
Хаджар закрыл глаза. Ему нужно было вновь посмотреть сквозь Реку Мира и…
Что-то вонзилось ему в левую щеку. Машинально приложив к лицу ладонь, Хаджар с удивлением нащупал простую, деревянную щепку."
"Вытащив занозу, он, открыв глаза, разглядывал окровавленную деревяшку.
– Какого…
Хаджар смотрел на мир сквозь Реку Мира. Ни что не могло укрыться от его взора, пронзавшего сами потоки энергии.
Но тем не менее, каким-то чудным образом, он не увидел простую щепку.
Щепку, которую легко бы смог поймать, если бы не закрывал глаз.
– Настоящий воин никогда не закрывает глаз, – донеслось с ветки, на которой сидел Орун. – Даже если с ним играет в гляделки сама смерть.
Хаджар, приподнявшись на локте, повернулся к учителю и уже хотел спросить что тот имеет в виду. Но не стал.
Он вспомнил эпизод, когда Орун, глядя своему ученику в глаза, обломками косточки разбил сразу две молнии.
Орун не закрывал глаз, чтобы вглядеться в потоки Реки Мира…
– Буря заканчивается, – Орун, впервые за две, с половиной, недели спрыгнул на землю он держал в зажатой руке деревянную фигурку, но Хаджар не видел, что именно она изображала. – Если не справишься с заданием – можешь проваливать с этой горы. Тебе здесь не место.
Хаджар мог поклясться, что на мгновение его посетила подобная мысль. Ведь как было просто – остаться лежать обласканным свежим, холодным ливнем. Забыть все те трудности и опасности, которым его подвергал этот маньяк.
Но…
Так нельзя было стать сильнее. Нельзя было стать сильнее изучая взмахи меча в компании старого, мудрого учителя, который будет курицей-наседкой нависать над тобой и поправлять каждое движение.
Стать можно было сильнее только с тем, кто бросит тебя в самое жерло, в самое пекло, а потом протянет руку. Но так, чтобы схватиться за неё ты смог только в том случае, если у тебя самого хватит сил суметь и мозгов чтобы понять, как до неё дотянуться.
Орун протягивал Хаджару свою руку.
Хаджар не мог выставить себя тем, кто исчезнет в жерле, будучи слишком слабым и трусливым. Нет, не перед Орун, полюби его улитка, а перед самим собой. Кто останется лежать на поляне, если Хаджар сдастся?
Разве что хладный труп.
Орун не просто бросил Хаджара в пекло и жерло. Он поставил его перед лицом той самой смерти и он ждал, что ученик смело посмотрит последней в глаза.
Тяжело, как и прежде. Опираясь на меч. Шатаясь.
