И вот уже злодеями брошен жребий, и проклятый Аман склоняет царя истребить всех евреев, и вот уже царь рассылает гонцов с роковым приказом во все провинции, ко всем народам подвластной ему империи, и вот уже Мордехай, разодрав на себе одежды и надев власяницу в знак поста и траура, велит царице Эстер идти к царю Ахашверошу и просить за народ…
Все это нагнетание известного сюжета сопровождалось яростной колотьбой по тарабуке, истошным дудением в жестяные дудки.
Горестная Эстер под страхом смерти идет к царю:
От страха поджилки мои дрожат,Но я не вернусь назад!И я, как дочь своего народа,Добьюсь, чтоб казнили Амана-урода!История катилась дальше: Эстер устраивает пир, на который приглашает царя вместе с Аманом.
О, повелитель, на пир приходи И Амана, Амана с собой приводи!
Выскочили опять два «сказителя». Когда надо было объяснить действие или сэкономить время, они быстренько в рифму проговаривали то, что режиссер не считал нужным играть:
В ту ночь бежал сон от Царя. Ревновал он Эстер, по правде говоря: Почему приглашает царица Амана? Разве это не странно? Разве это не срамно?
На пиру в разгар веселья Эстер раскрывает царю глаза на злодеяния Амана.
Царь в бешенстве выходит, а Аман бросается в ноги царице – умолять о пощаде. В это время возвращается царь:
Ах, негодяй, предатель, тупица!Раз меня нет, ты кадришься к царице?!И по сигналу с обеих сторон помоста к Аману бросились стражники, накрыли лицо его платком и поволокли вон…
Глядя на это, я почему-то обмерла: да, приговоренным к смерти закрывали лицо.
Но почему это так на меня подействовало?
Что за странные картины пронеслись молниеносно в моем мозгу?
– Повесим злодея Амана! – хором вскричали евнухи.
Вновь грохот тамбуринов, натужное сипение дудок, стрекотание трещоток. Дети на площади, поняв, что спектакль подошел к концу, взрывали хлопушки.
Я видела, как осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, пробирается в публике Альфонсо. Он подкрадывается к Брурии, – она, натянутая как струна, подтанцовывая от нетерпения и судорожно, истерично вскидывая голову, чтобы видеть происходящее на помосте, ждала следующего момента подключиться к действию.
Бог знает, что еще она собиралась выкинуть.
Все актеры выстроились в ряд для последнего хорового припева:
Пурим! Пурим! Пусть катятся века: Из нашего рассказа не выпадет строка! Да здравствует Эстер! Да славен Мордехай!
И вот тогда вновь прозвучал истеричный голос Брурии.
