Небольшая станция вокзала находилась в десяти минутах ходьбы от навороченных апартаментов декана и Дэна, чтоб обои они навернулись и пониже…
В этот воскресный вечер народу было не много — не у всех же выписано освобождение по поводу скорой свадьбы. Но не у всех и такие женихи… регулярно кобелировавшие налево на глазах у невест…
Купила у скучающей фурии-кассирши билет на самый-самый эконом класс, отдав один гнутый медяк. На скоростном проходящем поезде дорога до Тирели занимала пятнадцать минут поэтому и проезд взимался до смешного бюджетный.
Вышла на перрон, сгрузив небольшой свой саквояж на скамейку, присела рядом, устраивая дракошку сбоку под пальто. Малыш лежал спокойно, сонно курлыкая время от времени.
Сидеть на ветру было прохладно, и вскоре пальцы рук заледенели. Подняла воротник плащика, кутаясь еще сильнее, подышала на ладони. Волосы полоскались, путаясь и забивая глаза. Сто раз пожалела, что не скрутила их в узел перед побегом. Ожидание затягивалось. Лучше бы осталась около касс — пришлось бы стоять, но зато в тепле.
От нечего делать принялась рассматривать немногочисленных попутчиков и изрезавшиеся глубокими тенями-морщинами впадины близких гор.
Боковым зрением заметила стремительно приближавшуюся к перрону мужскую фигуру. Вздрогнула. Сердце забыло как стучать, не то от страха, что обнаружили, не то от разочарования, что не Он… Мужчина обернулся и взгляд его серых глаз на мгновение встретился с моими. Цепкий, изучающий, пронизывающий. Я тут же опустила свои вниз, старательно изучая выбоины на заасфальтированном тротуаре.
Время от времени поглядывала из-под опущенных ресниц на высокого пепельного шатена в дорогом кашемировом пальто.
Со спрятанными в карманах руками, и абсолютно-прямой спиной, он неспешно прогуливался вперед-назад, прямо перед моей скамейкой, как и я, рассматривая попутчиков, но частенько поглядывал и в мою сторону.
Поезд подошел к перрону ровно по расписанию.
— Остановка продлится шесть минут. — возвестил амулет усиления звука.
— Просьба: пассажирам не покидать вагон.
Я уже стояла около раздвинутых дверей и протягивала билет симпатичной гномихе-вагоновожатой, поставив пожитки на пол и придерживая уснувшего под плащом Зубастика свободной рукой. Шатен в пальто оказался рядом. Гномихе, видимо он понравился больше, потому что, не взирая на меня и остальных подошедших ранее пассажиров, она схватила его билет, нарочито касаясь ладони, затянутой в черную кожаную перчатку.
