Мозг его был затуманен алкоголем, и дитятко противоречило само себе на каждом слове:
— Че думаешь, такая умная нашлась? Ч-ч-че думаешь, если контрольные за меня пишешь, то я тупой? Это ты тупая, курица безмозглая! Не смей про меня думать п-п-плохо!
Дальше всё происходившее окуталось туманом, ну или я получила-таки сотрясение мозга. Смутно помню его налившиеся кровью и яростью глаза. Занесенный кулак с побелевшими костяшками пальцев. Встречу моей спины с противоположным диванчиком в салоне экипажа. Весь его вес, навалившийся на меня.
Ложные обвинения в несусветных грехах. Заледеневшие от ударов скулы. Что-то горячее и мокрое на лице. И как апофеоз — короткий полет и удар о мощенный камнем тротуар в переулке.
Как дошла до общаги вообще не помню. На улицах было тихо и пустынно. Отстраненно подумала, как встретит меня вахтерша-ведьма, ведь сегодня как раз ее смена, если ударю в колокол. И дело даже не в том, что явилась под утро — магистр Кроин дал мне карт-бланш на вход в обитель адептов в любое время суток, а дело в моем, должно быть, ужасном виде.
Да я переживала в тот момент именно за это. С моральной точки зрения произошедшее было чудовищным, а посему жестко гасилось разумом и задвигалось в самый дальний черный и страшный угол моей души. Потом. Об этом я подумаю потом. А сейчас нужно просто попасть в общагу, пробраться в душевые и оценить масштаб катастрофы в зеркале. Через пару часов начнутся занятия. Декан первой парой. Никто не должен узнать об очередном инциденте.
И формулы эти после занятий. Вот о чем нужно думать. Это — самое важное.
Ни на что не надеясь, я дернула массивную ручку двери. Поддалась! Наверно Благоликий решил сжалиться надо мной и отослать ведьму, то есть вахтершу в туалет. Еле держась на ногах, я поковыляла по лестнице. Осторожно вошла в комнату — хорошо, что Одди предусмотрительно не закрылась на щеколду. Скинула с себя ободранное грязное платье — всё-таки хорошенько приложил меня этот гад об пыльные камни. Прямо так, в белье растянулась на кровати.
«Сейчас одну секундочку передохну, очень голова уж кружится» — подумалось мне, а когда открыла глаза, вернее с трудом разлепила их в следующий раз, за окном занималась заря. Попыталась подскочить — но какой уж там! Всё тело нещадно болело, будто по мне гелентваген проехал, и не один раз, а спину дополнительно что-то кололо.
Нет, йогом я еще не заделалась, стараясь задушить стон, бочком-бочком подкатилась к краю, рукой пошарила под собой.
