Дэн вышел из ванной, свежевыбритый, благоухающий, напомаженная гелем челка зачесана наверх, а бедра обернуты лишь полотенцем. Я тактично опустила глаза и принялась, было собирать тут и там разбросанные по прихожей бутылки.
— Ты, это… — приблизился ко мне двухметровый полуголый детина, — не сердись на меня за позавчерашнее. Я чутка перегнул у Кроина на паре.
«А после вообще чуть не сломал» — про себя хмыкнула я, а вслух вместо этого произнесла:
— Штаны надень для начала, а потом извиняться будешь!
Дэн виновато опустил голову, вздохнул и, развернувшись, побрел в сторону спальни.
Прям картину можно писать: само раскаяние в образе юноши. Как-то он мне признался, что его отец, когда хорошенько лупил мать, то после всегда на коленях разве что не ползал, выпрашивая прощение и возвращая расположение. Видимо Дэн усвоил эту модель поведения с пеленок и теперь отрабатывал её на мне. Ох, не завидую я его будущей жене. Мне-то четыре с половиной года «всего» осталось его терпеть, а ей — всю жизнь…
На пороге спальни он вновь обернулся и виновато уставился на меня:
— Я это, белье в стирку поставил.
Машинка уже отстирала.
На этот раз обреченно вздохнула я. Сильно расстроился видать, раз бельишко свое сам удосужился в стиралку засунуть. Он-то думает, что мне этим помогает, но на самом деле создает еще больше проблем: ему и в голову не придет сортировать белье по цвету, текстуре и температурному режиму стирки, поэтому, после его «помощи» в последний раз я еще несколько дней держала посеревшие от темных вещей рубашки в магическом отбеливателе.
Ничего не ответив, я поспешила в ванную, вытащила чистое белье в пластиковый таз, с облегчением отметив, что пафосные шмотки на этот раз не полиняли, и понеслась с ним на балкон — развешивать.
Мой подопечный ходил тем временем за приоткрытой дверью спальни натягивая джинсы. Завидев меня с тяжестью, он тут же выбежал как был: босой, в светло-синих «Левайсах» и с голым торсом, лишь отчасти прикрытым влажным полотенцем, накинутым на плечи.
— Давай помогу! — отобрал он ношу. — Куда нести?
— На балкон, — хмыкнула я. — Там у вас сушители.
Ну конечно, откуда золотому мальчику знать, как и отчего на полках его шкафов заводится чистая выглаженная одежда? Она просто там появляется, и задумываться ему об этом незачем.
— Маш, а Маш? — позвал он меня, пропуская из дверей на лестничную клетку, — а пойдем со мной?
— Мне убираться надо! — буркнула я.
Вот только не хватало мне с ним по кабакам таскаться.
