"
"– Знаешь, он в ужасном настроении, – промолвила наконец девушка.
– Кто?
– Англичанин.
Бетси нахмурилась.
– Герцог, – быстро поправилась Габриель.
– Господин никогда не бывает в дурном настроении, – промолвила Бетси тоном человека, сведущего в этих делах.
Габриель погрузилась в задумчивое молчание, вспоминая случаи, когда англичанин проявлял такую дикость, которой постыдился бы и медведь с больным зубом.
Завершив омовение, Габриель послушно позволила вывести себя из ванны. Бетси завернула девушку в широкое полотенце и отвела к кровати, где в очередной раз осмотрела многочисленные порезы и ссадины, которые Габриель получила, падая с утеса.
Терпеливо ожидая, пока камеристка закончит осмотр, Габриель решила сама оглядеть служанку.
Насколько могла определить Габриель, Бетси было больше сорока, но она была младше Маскарона – впрочем, Габриель никогда не умела определять возраст. Кожа у камеристки была желтоватой, но не такой смуглой, как у англичанина, а темные волосы, покрытые домашним чепцом, щедро посеребрила седина.
Слуги менялись, а Бетси была сама по себе. Существовал только один человек, чье слово имело для нее какой-то вес, и это был ее господин. Остальные слуги испытывали перед Бетси благоговейный страх потому, что эта женщина прослужила в Данрадене дольше всех. Габриель даже слышала, что, будучи еще маленькой девочкой, Бетси помогала англичанину появиться на свет. Служанка любила англичанина и не позволяла никому говорить о нем плохо. А Габриель была далеко не такой глупой, чтобы поссориться с одним из немногих людей в Данрадене, кто дружелюбно к ней относился.
Тем не менее, девушке интересна была причина подобной слепой привязанности, и поэтому она была не в силах хранить молчание.
– Почему ты говоришь, что господин никогда не теряет самообладания? – спросила Габриель, изо всех сил стараясь сформулировать вопрос так, чтобы он не вызвал обиды.
Удостоверившись, что с девушкой все в порядке, Бетси шлепнула Габриель по голым ягодицам и велела одеваться.
Затем задумчиво посмотрела на Габриель:
– Я бы очень хотела, чтобы он иногда терял самообладание, – сказала служанка. – Он уже много лет не показывает своих настоящих чувств.
Габриель повернулась спиной, чтобы Бетси могла застегнуть длинный ряд пуговиц на ее платье.
– По-моему, я тебя не понимаю, – сказала девушка через плечо.
Бетси вздохнула.
– Было время, когда он больше был похож на всех нас. Но он закрылся в себе, когда потерял мать и сестру.