Но потом мысли мои от сериала стали отвлекаться. А всё потому, что сквозь саундтреки стали прорываться другие звуки, от которых моя кожа стала гореть от стыда, когда я их распознала. Даже в сериалах, когда я смотрела их одна, меня накрывало смущение на пикантных сценах, и я, не отдавая себе отчёт, отводила глаза от экрана. Но сейчас деться мне было некуда.
А ещё стало как-то противно в груди, отвратно. И вообще, давно пора вдеть в уши беруши, засунуть голову под подушку и попытаться уснуть. Хотя бы попытаться.
Не знаю, как мне удалось, но я всё же уснула.
И когда сбросила с головы подушку и вытащила беруши, то в уши сразу же ворвался разномастный шум. Спросонья я даже подумала, что это слишком громко включен телевизор где-нибудь в доме. Но нет, это были звуки реальной вечеринки. Крики, смех, музыка, топот.
Только не это!
Я застонала и снова накрыла голову подушкой. Лучше бы я поехала со Степановой к её дедушке в Зерновку. Теперь придётся весь вечер сидеть взаперти, чтобы не лицезреть развесёлых дружков Шевцова и его подружек.
Да и его самого тоже. Уж этот урок я усвоила.
Интересно, а что если маленькая пакостная сестричка нажалуется родителям? Спасибо Шевцов мне не скажет, так что я лучше посижу вечерок в своей комнате, досмотрю ещё полсезона сериала. Хорошо, хоть туалет у меня в комнате вместе с ванной имеется.
Я умылась, приняла душ, переоделась и снова увалилась на кровать, включив ноутбук. Надела наушники, чтобы не слушать чужой праздник жизни.
Закончилась одна серия, потом следующая.
Туалет, может, у меня в комнате и был, а вот холодильник – нет. Уже было почти девять вечера, а ела я в обед. Да и то бутерброд с чаем, а до этого с утра в поезде блинчик с мясом, который тётя мне положила с собой. И как бы я не уговаривала желудок потерпеть до утра, он упорно отказывался и громко ругался. А в холодильнике я днём приметила жаркое и салат с тунцом. Да мне сейчас хотя бы сухарик. Организм-то растущий. Ну, я надеюсь, что растущий, а то метр шестьдесят меня не сильно устраивает.
Ещё какое-то время я помаялась, потом выскочила реклама одной из фирм фастфуда, потом на светлой кухне малыши уплетали и расхваливали «колбасу-вязанку», и в конце концов реклама «Кока-Колы» меня добила.
Я решительно встала, натянула свою самую неприметную одежду – тёмно-серые джинсы и серую толстовку и направилась к двери. Выглянув в коридор, прислушалась. Тут видно никого не было, а хохот и музыка доносились из гостиной. В кухню можно попасть только через неё.
