Сейчас Полина держалась позади Германа, глядя лишь на него с притворным обожанием, с восторгом, с просто-таки неприличной страстью. А Герман будто бы и не замечал молодой жены. Впрочем, на Кирюшу он тоже не смотрел, а к чужакам подошел: белобрысому парню болезненного вида и огненно-рыжей девице.
Парню Герман пожал руку, а девице представился:
– Герман Васильевич.
– Саломея, – ответила та. – А это…
– Кирилл, – Герман ткнул пальцем в угол, где стояли Кирилл и сама Милослава. – Славка, его супружница. Полинка. Моя супружница.
Андрюха и Лерка еще подъедут.
Он нахмурился, демонстрируя недовольство этим опозданием.
– Саломея, – повторила рыжая, обращаясь уже ко всем.
– Илья, – парень говорил тихо. Болен он, что ли?
Милослава прищурилась, вывернула шею, пытаясь разглядеть его ауру, но, сколько ни пыталась, увидела лишь белесое пятно. И что бы это могло значить?"
"Она совсем было задумалась, вспоминая прочитанные книги, но в дверь позвонили.
– Открой, – велел Герман, и Полина направилась к двери. Она шла быстрым семенящим шагом, как будто сразу и торопилась, и не желала эту торопливость показывать.
И все же двигалась слишком медленно, потому как второй звонок разрушил затянувшуюся паузу.
– Знаешь, Герман, – Милослава решила воспользоваться моментом, – тебе следует продать эту квартиру. Тебе следует вообще избавиться от имущества.
– Ну да, – хмыкнул он и плюхнулся в кресло.
Герман не умел красиво двигаться.
Разные они с братом.
Кирилл – существо нежное, с идеалистическим взглядом на жизнь. В молодости он был высок, сухощав, изящен.
Кирилл обладал женственной плавностью движений и ничуть не стыдился того, как не стыдился мягкого своего лица или высокого для мужчины голоса. Даже старел Кирюша интеллигентно, без залысин, но с благородной сединой.
Герман – другой. Квадратный. Уродливый, как бетонная глыбина, обтесанная на скорую руку. Ей придали человеческий облик, но внутри, в душе, бетон остался бетоном.
– Материальное тебя губит, – Милослава тоже присела, пусть Герман и не приглашал ее.
Он и не пригласит. Он и в дом-то позвал лишь Кирилла. А ее как будто и не существовало.
Герман был бы рад, если бы ее не существовало.
– Добрый день всем! – Андрюша появился с обычной для него помпой. Милославу всегда удивляло, как этот мелкий, невзрачный, в сущности, человечек создает столько неудобств? Как выходит у него выглядеть больше, значительнее, важнее? Лера, державшаяся за Полиной, напротив, казалась тенью.
Бедная девочка. Ее изуродовали ее страсти.
