Первая ела мятные леденцы, в них остался ее аромат, и я надеюсь, что исчезнет он не скоро.
Вторая курила. Запах дешевых сигарет был неприятен, но я смирился с ним.
Это было… чудесно.
Раз-два.
Два-раз.
Взмах скальпеля, моего чудесного немецкого скальпеля из наилучшей стали. Он перерезает и артерии, и вены при ничтожном усилии с моей стороны. Так же легко он разрезает кожу и мышцы живота, разворачивая внутренности в причудливом рисунке.
Я видел такой в старинном латинском трактате о медицине.
Со второй я едва не попался.
Стоял в тени проулка, наблюдая за констеблем и зажимая рот моей новой знакомой. Она хихикала, думая, что я боюсь быть замеченным в компании шлюхи. Почти угадала.
Я просто боялся быть замеченным.
А констебль все курил и курил, разглядывая небеса. Потом он все же двинулся по площади и свернул в тот проулок, в который сворачивал в предыдущие дни. И я вытащил шлюху из укрытия.
Перерезал горло.
Вспорол живот.
Мое сердце колотилось. В висках гремело, перед глазами было темно.
Я отчаянно вслушивался в темноту, зная, что вот-вот раздадутся шаги… минута. Две. Три.
Сколько надо времени, чтобы вскрыть тело? Ты об этом спрашивал, мой друг Абберлин? Немного. Несколько минут, проведенных словно бы в безвременье, когда страх мешается с удовольствием, продляя его. Твои руки действуют сами, исполняя привычную операцию. И когда тишина выдает-таки приближение полиции, ты вскакиваешь и бежишь.
Только дорогу надо выбрать заранее. Десять шагов. Вдох и выдох. Пальто, спрятанное меж бочек.
Перчатки. Их придется выбросить, поскольку сомнительно, чтобы кровь удалось отчистить… с другой стороны, я – врач. Мне приходится иметь дело с кровью.
Пожалуй, вещи оставлю."
"Я прошел сквозь редкую сеть полиции. Они искали убийцу с ножом, в окровавленной одежде, нарисовав в воображении не человека, а чудовище со всклоченными волосами и выпученными глазами. Я же был нормален. По-моему, даже поздоровался с кем-то…
Ты больше не нужен, Абберлин. Тебя пока не гонят, но уже не замечают.
Низшие чины – смущаясь, высшие – с той легкостью, которая выдает немалый опыт.
Плевать.
Ты ведь пришел не ради Чандлера или прочих, тебя попросила Кэтти. И она права – если начал дело, то будь добр завершить.
– Добрый день, инспектор, – Чандлер все же снизошел до приветствия. – Вижу, вас тоже подняли.
Прибежал не полицейский посыльный, созывавший инспекторов, а уличный бродяжка, который долго колотил в дверь, прежде чем Кэтти открыла.
