– И ты решил меня утешить?
У далматовской сорочки влажные манжеты. И в розовых пятнах. Кровь?
– Нет. Я не слишком-то умею вытирать слезы. Просто сказал. Ну и если уж разговаривать, то в каком-нибудь приятном месте.
– А есть о чем говорить?
Пятна и на рукавах. А еще – на воротнике, мелкие, словно бусины. Почему Далматов не переоделся?
– О тебе и Лере. О Гречковых. О серьгах. Кирилла убили. Полину задержали. Она не виновна.
Илья проговорил это ровным тоном. Подали аперитив.
– В мусорном баке нашли ее перчатки со следами пороха.
И куртку. Тоже со следами.
– Но она не виновна?
Или Далматову хочется так думать? Полина – красива. И врать она умеет. Нравится – тоже.
Уж не ревнуешь ли ты, Саломея?
Глупость какая. Конечно, нет. Далматов – это… напарник. Пожалуй, так вернее всего.
– При Гречкове обнаружили фотографии. Полина и ее любовник. Романтическая прогулка… а еще Лера и ее любовник… – Илья тянет время, не спешит рассказывать.
И подают салаты в глиняных расписных мисках. Столовые приборы из дерева.
А стаканы – граненые, в серебряных подстаканниках.
– Шантаж? – предположила Саломея. – От шантажистов избавляются.
Пистолет. Перчатки. Куртка. И мотив. А он все равно не верит в виновность Полины.
– Лисенок, вот если бы ты решила убить меня…
– Зачем?
Он пожал плечами:
– Ну просто так. Мало ли… жизнь – такая вещь… странная. В общем, если бы ты решила убить меня. Достала бы пистолет. Устроила бы засаду. Выждала бы… час или два. Всадила бы пару пуль.
Мерзкая вырисовывается картина.
И живая.
– Так неужели у тебя не хватило бы мозгов избавиться от улик? Хотя бы выбросить подальше?
И это его аргумент?
– У нее нет опыта…
– Ну как сказать. Ты ешь, Лисенок.
Выражение лица у него странное. Не то задумчивое, не то печальное, и кажется, вызвана эта печаль отнюдь не убийством Гречкова."
"– Пару лет тому в Москве одно дельце вскрылось. Из обычных довольно. Опека одиноких стариков с последующим их упокоением. Старикам, в общем-то, случается умирать. Инфаркт. Инсульт. Сломанная шея.
А от стариков остаются квартиры. И договор об опеке, по которому квартира отходит опекуну. Дальше – перепродажа… в общем, стандартная схема. Но что удивительно. Контора работала три года, а взяли за дела последних месяцев. Жадность подвела. На одного опекуна – по нескольку опекаемых. И на тот свет уходили они быстро. Документы, конечно, подняли, только вот доказательств по прежним делам не нашли. Опекуны одноразовые. Люди сторонние, друг с другом не связаны.
