Брошь родом из той, другой квартиры.
– Мне хотелось бы взглянуть еще раз на ваши работы, – сказала Лера, взяв себя в руки. – Вы… вы, пожалуйста, извините… я сама… я вот немного рисую. Просто рисую. Карандашом.
– Углем. – А голос мягкий и тихий.
– Карандашом. У меня нет угля, – Лера виновато потупилась. Она смотрела на Верины руки с короткими ноготками под коркой лака, на широкие запястья, на рукава и мужские запонки… – Я была на выставке. Мне очень понравились ваши работы. Очень! В них есть… есть душа. Вот.
– Неправда.
Полина, сделайте нам… ничего не делайте. Пойдите погуляйте куда-нибудь.
И Полина вышла.
– Мне она тоже не нравится, – Вера коснулась обмотанной шарфом шеи. – Не знаю, почему. Есть в ней что-то… змеиное.
И Лера робко кивнула: да, есть.
– Она тебя привела? Не лги.
– Да.
– Она думает, что мне нужно общение. С кем-нибудь. Может быть, права. Ты подойдешь. Оставайся. Ей не говори, что я знаю.
Страх отступил, и Лера увидела женщину, уставшую, больную, которая держалась из последних сил.
– Пошли, я покажу тебе мои последние работы.
Ты любишь ящериц?
– Не очень.
В Вериной мастерской всегда горел камин и работала тепловая пушка. Там было душно, жарко, но Вера все равно мерзла и куталась в старую шаль. Со спины она сама походила на старуху, озябшую изнутри, с обындевевшей душой. Но увидев картины, Лера все поняла.
– Это неправда, что не все люди умеют любить. – Вера зажигала свечи, белые, стеариновые и желтые из натурального воска. – Просто любят они разное.
Лампы погасли. Запахло воском и дымом, совсем как в церкви.
– Мой отец любит власть. Ты не видела его. Но увидишь и поймешь – я права.
Черная ящерица на желтом камне. Полуприкрытые глаза и тонкие длинные пальцы, впившиеся в трещины. У ящерицы человеческое выражение лица.
– Ему нужно управлять кем-то. Но он добрый господин и заботится о своих подданных. Полина любит себя…
Желто-зеленая ящерица и осколки зеркал, что отражают ее и лишь ее.
– Ей хотелось бы, чтобы все тоже любили ее. Или хотя бы некоторые. А это дядя Кирилл.
Он любит людей и свою жену.
Ящерица черно-белых тонов задумчиво грызла хвост."
"– А она его – нет. Понимаешь, любовь – она одна, настоящая то есть. И если две или три, тогда что-то других вытеснит. Или заменит. Его жена любит… неважно. Смотри, вот я… похожа?
Синяя ящерка на дне пропасти. Стены вздымаются высоко, и неба на картине – узкая полоса. Ящерка почти и не видна, так, пятнышко, одно из многих.
– Я люблю рисовать.
– А я – деньги, – призналась Лера.
