– Поэтому завершить ритуал придется сегодня, хоть я еще и не совсем готов. – С видом увлеченного ученого Жеанд прошелся возле сияющей на прежнем месте пентаграммы. – Будем надеяться, что собранных сердец достаточно.
Лично я понадеюсь, что нет.
– Для чего?
Он принялся что-то там колдовать, немного исправляя линии ало-черного узора и внося кое-где новые символы. А между делом бросил косой взгляд на меня. И оказался не прочь поговорить. Видимо, зеленоглазый Сапфир принадлежал к той породе злодеев, которые любят излить душу и похвастаться своими достижениями.
Отлично, чем больше информации, тем лучше! Хоть и очень сомнительно, что я смогу ее как-то использовать.
– Думаешь, приятно все время быть вторым? Брат – самородок, им гордятся семья и весь наш род. А мне каждый день приходится доказывать, что я не бледная копия, я тоже на что-то гожусь. Имею право поступать, потом учиться, потом преподавать… Знала бы ты, каково это! Но ты никогда не узнаешь, ты же у нас драгоценный самородок.
– Он перевел дыхание и аккуратно чуть сместил еще одну линию. – Не подумай, я люблю брата. И ты замечательная. Просто я хочу быть одним из вас.
Хотелось рычать от бессилия. Вот что натворили старейшины вместе со своими традициями!
– Тебя считают гением, – осторожно заметила я. – И вас с Арманом воспринимают исключительно в комплекте. Никто не думает, что ты хуже."
"– Но мне пришлось из шкуры выпрыгнуть, чтобы этого добиться. – Болтовня не мешала ему работать над подготовкой к ритуалу.
– Еще в детстве, когда брата уводили к преподавателям, а меня будто не существовало, я пообещал себе, что найду способ стать таким, как он.
И нашел.
Не думать. Не чувствовать, Соня!
Очередной вопрос:
– Арман знает?
Сердце замерло в ожидании ответа.
– Нет, конечно. Для него я сейчас изо всех сил ищу нашего друга Рана. – Еще одно незначительное исправление. Пентаграмма была податливым воском в руках своего создателя. – Но я ему потом все объясню. Он поймет.
А еще говорят, близнецы чувствуют друг друга.
Я переступила с ноги на ногу. Мышцы уже начинали ныть, но садиться в заботливо оставленное для меня кресло не хотелось. Это означало подчиниться. Сдаться.
– Зачем нужно было его подставлять? Нельзя было выбрать кого-то другого на роль козла отпущения?
Бросив на меня сочувственный взгляд, Жеанд еще раз оценивающе осмотрел свое детище и остался доволен.
– Жертвовать другом в изначальный план не входило. Соня, я не монстр.
