– Ни за что бы не подумала, что у близнецов разные способности, – поделилась мыслями я, не отрывая взгляда от круглого серебристо-белого диска луны на темном бархатном небе. – Они держатся совершенно одинаково.
Ран криво улыбнулся, сжал мою руку крепче и замедлил шаг, стремясь растянуть дорогу до дома.
– Секрет их близости в том, что Жеанд никогда не завидовал брату, а Арман не задирал нос, – сказал он очевидное. – Помню, в детстве Армана гоняли почти как взрослого мага. Как же, единственный самородок на два последних поколения.
Мне доставалось чуть меньше, но с непривычки казалось, что, наоборот, больше. Это нам впору было завидовать Жеанду, которого особо не трогали. По вечерам мы часто удирали от дедов, учителей и нянек и собирались на чердаке у Сапфиров или в старом охотничьем домике в лесу, а Жеанд таскал с кухни или покупал в соседней деревне нам ужин. Хорошее было время, хотя тогда мы ненавидели все это и мечтали скорее стать взрослыми самостоятельными магами. Свободными.
Затуманившись воспоминаниями, его лицо стало задумчивым, глубоким… особенно красивым.
Я восхищенно вздохнула, стараясь как-то подавить одновременно возникшее тянущее чувство в области сердца и внизу живота.
Скрипнула калитка. Мы поднялись на крыльцо.
– Давай поедем далеко-далеко, найдем, где водятся ведьмы, и заставим какую-нибудь наколдовать тебе новую искорку удачи, – выпалила я, не сдерживая бегущих по щекам слез.
Веоран развернул меня, прижал спиной к одной из декоративных колонн и медленным, нежным движением стер с щеки мокрую дорожку.
Хотя скорее размазал.
– Это очень темная магия, Соня, – терпеливо объяснил он. – И за нее придется дорого заплатить.
– Но…
Доводов слушать он не желал, сразу же перебил меня:
– Моя мать так и не узнала счастья. И отец тоже. И я не уверен, что он умер так рано не потому, что эта проклятая удача решила дать мне дорогу к наследству. Хорошо, что ее больше нет.
Его глаза упрямо сверкали, и от этого что-то приятно замирало внутри.
Но как же тогда…
– Я готова рискнуть!
Трепетное прикосновение стерло слезы и со второй щеки.
– А я – нет. – Ран склонился ко мне, мимолетно коснулся губ губами. – Тогда за меня выбрала мать, но сейчас я могу поступить правильно. И буду благодарен, если ты постараешься уважать мое решение.
Руки сами собой вцепились в воротник его рубашки, будто маг мог раствориться в небытие прямо сейчас.
– Хорошо, – шевельнула губами почти беззвучно.
И сама притянула его ближе для нового, на этот раз настоящего поцелуя.
