Конечно, посещения были, но все, как сговорились! Беседовали со мной в основном о здоровье, о погоде, о рационе столовой. Даже бабушка Пелагея избегала тем, которые так меня интересовали. Одно радовало – приходила она неизменно вместе с легаром Соргом. Мои предки держались за руки и не спускали друг с друга глаз, но стоило спросить что-нибудь, касаемо их взаимоотношений, как разговор неизбежно переводили на другую тему. Хунька без умолку трещала о занятиях, Фингорме и прочих общих знакомых, неизменно передавала привет от корабликов, но составить по ее рассказам подробную картину происходящего вокруг было не реально.
Тангир Элвэ меня больше не посещал, от этого становилось грустно и даже немного обидно, где-то в душе…
– Ну, что, принцесса, – сказал вошедший доктор Тавилас, – вот и закончились твои мучения в медицинском блоке. Можете приступать к службе, курсант!
– Спасибо! – искренне поблагодарила я.
– Форму вам доставят. Через час легар Сорг ждет вас у себя!
Доктор вышел, оставив меня в полной растерянности. Время было уже позднее, но начальство, равно, как и семью, игнорировать нельзя. Переодевшись в форму, поспешила в преподавательский блок.
Глава 29
Знакомый привратник встретил механическим «Как вас представить?» и кадета Верник впустили в блок легара ВЗА Белиготара Сорга.
– Аленька, детка моя, – вышла меня встретить бабушка Пелагея.
– Привет, ба, – выдохнула я, обнимая ее и вдыхая родной и любимый с детства запах, – соскучилась по тебе ужасно! Ну, как ты тут?
– Здравствуй, птенчик, – тут же вышел из кабинете улыбающийся легар.
– Поладили? – весело спросила бабушку, кивнув на Сорга.
– Пытаемся, – усмехнулась она.
Эленмарец подошел к нам. Сначала крепко обнял меня, а затем отстранился и по-хозяйски положил руку на талию Пелагеи Джоновны, отчего щеки ее заалели, а в глазах появился счастливый блеск.
Именно так блестят глаза у мамы, когда папа шепчет ей что-то очень трогательное и успокаивающее.
– Я так за вас рада! – тихо сказала я, любуюсь парой своих предков.
Бабушку очень любила с самого детства, а легар Сорг… он… он тоже, как-то сразу родным стал, сердце и душа приняли этого мужчину, память о котором столько лет хранила моя прапрабабушка.
