– Нессы… Нессы… – заговорил Жорка.
– Да не боится она! Алька у нас смелая, – привычно поправил невпопад Стас.
– Ннеее сссыпь ей сссоль на раны, Хуня, – все же закончит Селедкин и мы снова не смогли удержаться от смеха.
– Что у вас с лицом, тангир Стшарсси? – тем временем отмер эльф.
– А что с ним? – невозмутимо ответил влюбленный тентуриец, – просто я очень рад! Я безмерно счастлив, увидеть дорогого мне человека.
Эленмарец поперхнулся рвущейся с языка фразой, потом задумался и, видимо, понял, что он сам никак не может быть тем дорогим для Стшарсси человеком.
Тогда «леденец» медленно развернулся и увидел то, что видели все мы – огромный влаппи смущенно ковырял покрытие стадиона носком массивного ботинка. Эльфа озарила догадка и лицо у него стало такое… такое… в общем, интересное лицо, загадочное и улыбку он сдерживал старательно.
– Так это к вам, всунь Куси-бао? – приподнял красиво-изогнутые брови Элвэ, кивнув на тентурийца.
А всунь… Нет, ну мне его в ту минуту было искренне жаль, потому что его взгляд при слове «всунь» слетевшего с мужского языка устремился к Погодину, который пыжился, но геройски не смеялся, потом Куси-бао затравленно взглянул на подступающего с манящей улыбкой Стшарсси и уже затем, глубоко выдохнув, поднял глаза на эльфа.
– Это недоразумение, – ответил он тихо.
– Я недоразумение? – нахохлился тентуриец, – как же так, малыш…
– Хмм, малыш? – переспросил «леденец», смерив взлядом внушительную фигуру влаппи, и на его губах заиграла лукавая улыбка, – а цветы, надо полагать, вам?
– Я не имею у этому ни малейшего отношения! – испуганно воскликнул влаппи, попятившись назад.
– Тангир Стшарсси, потрудитесь объяснить, что здесь происходит? – эльф перевел вопросительный взгляд на тентурийца.
– Когда говорят чувства, разум молчит, – выдохнул влюбленный, любуясь огромной фигурой Куси-бао.
– Когда вы находитесь на службе у вас кроме любви к Коалиции и уважения к сослуживцам не должно быть иных чувств! – отчеканил Элвэ. Я его прямо зауважала в тот момент, вот еще руки от меня держал подальше, цены бы ему не было.
– Это выше моих сил, – промурлыкал тентуриец, устремляясь к объекту своей страсти.
Влаппи смекнул, что дело пахнет керосином и припустил по беговой дорожке стадиона, пристроившись за группой курсантов, только что закончившей разминаться и теперь приступившей к бегу. Тангир Стшарсси в парадной форме и с букетом наперевес бросился вдогонку. Так они и бежали: курсанты, испуганный всунь и сгорающий пламенем страсти тентуриец.
