Анатолий высунулся из окна кабины и поздоровался.
— А, это ж вы! Здрасте, Артур Васильич! — На этот раз голос сторожа из бдительного стал льстивым и подобострастным. — А я вас и не жду! Думал, вы еще в отъезде!
— Да вот, пораньше вернулся… холодильник привез! Не поможешь выгрузить?
— Это завсегда пожалуйста! — Сторож оживился в расчете на вознаграждение.
Они подъехали к директорской даче, сторож выбрался из кабины и открыл ворота. Анатолий въехал во двор, развернулся и затормозил возле крыльца.
Он помнил, что Щекотило держал ключ от дачного домика под первой ступенькой крыльца.
Так оно и оказалось, и попасть в дом не составило труда. Сторож, с виду неказистый, оказался очень сильным, и вдвоем с Анатолием они сгрузили огромный холодильник с «Газели» и затащили его на веранду.
— Ну вот тут он пускай и постоит, — проговорил Анатолий, отдуваясь и вытаскивая из кармана бумажник, чтобы рассчитаться со своим помощником. — Потом уж я приеду и поставлю куда надо…
Распрощавшись с довольным сторожем, он поехал обратно в город, представляя лицо Щекотило, когда тот обнаружит на собственной даче такой сюрприз, в особенности же когда сторож садоводства напомнит ему, как они вдвоем с ним, Щекотило, затаскивали этот самый холодильник на веранду…
Краденую «Газель» Анатолий бросил возле ближайшей станции метро и добрался до своего временного убежища на городском транспорте.
Желание принимать ванну у него пропало, и он ограничился тем, что постоял под горячим душем, чтобы смыть с себя утомление и нервное напряжение.
После всего пережитого ему очень хотелось выпить, и он порадовался тому, что в доме не осталось спиртного — иначе очень трудно было бы преодолеть соблазн.
Не успел Анатолий вытереться и одеться, как на столике в прихожей требовательно зазвонил телефон. Поддавшись первому импульсу, Зевако снял трубку и поднес ее к уху."
"— Это ты? Ты куда пропал? Я тебе на мобилу звоню-звоню… — затараторил в трубке раздраженный женский голос. — Думала, ты уехал куда-то, а мне не сказал… это так на тебя похоже!
Анатолий понял, что напрасно снял трубку.
Если это звонит приятельница Хруща, вряд ли ему удастся ввести ее в заблуждение, особенно по телефону. Хуже всего было то, что он понятия не имел, как ее зовут и тем более — как ее называет Хрущ. Если же это звонит та самая «она», которую упоминал умерший у него на пороге рыжий мужик, то он свалял еще большего дурака. Рыжий сказал, что «она» дала ему что-то, что он спрятал где-то. Но не успел сказать где.
