Откашлявшись и выровняв дыхание, он снова сконцентрировал на Анатолии мутный взгляд и едва слышно проговорил:
— Ты, Валега, не думай… я хвост за собой не привел… я от них оторвался…
— Да я ничего такого… — забормотал Анатолий. — Я не думаю… щас я того… врача…
— Какого врача?! — Незнакомец зло прищурился. — Ты чего, Валега, дурака валяешь? Какого врача с таким огнестрелом? Да и ваще… сам понимаешь…
— Ну да… правда… врача, наверное, нельзя… — спохватился Анатолий, — я щас как-нибудь сам…
— Да не трать время! — Незнакомец бессильно прикрыл глаза.
— Мне все одно кранты…
Он ненадолго замолчал, тяжело и неровно дыша. Взгляд начал угасать, лицо покрылось серой землистой бледностью.
— Ты чего… ты… это самое… не помирать ли вздумал? — растерянно бормотал Анатолий. — Чего я с тобой делать-то буду?
Вдруг раненый встрепенулся, его глаза ожили, он облизнул окровавленные губы и едва слышно проговорил:
— Валега… наклонись ко мне поближе… я тебе должен передать… должен сказать, где оно…
Анатолий послушно опустился на колени возле раненого, нагнулся к нему, чтобы не пропустить ни слова.
Он не знал, о чем тот собирается ему рассказать, но то, как незнакомец старался привлечь его внимание, и само то, что он хочет сообщить о чем-то на самом пороге смерти, говорило, что это должно быть очень важное сообщение.
Раненый прикрыл глаза, его дыхание стало неровным. Казалось, вот-вот наступит агония. Однако он еще раз сумел собраться с силами и заговорил слабым, едва различимым голосом:
— Она мне отдала… отдала то самое…
— Она? Кто она? — переспросил Анатолий.
— Она, ширма…
— Какая еще ширма? — удивился Анатолий, но раненый не расслышал его вопроса.
— Ты должен взять, взять оттуда и вернуть.
— Да что взять-то? — Помимо воли Анатолий включился в обсуждение, уж очень худо выглядел его гость — сам бледный, на висках вздувались синие жилы.
— Найдешь там…"
"Тут в горле у рыжего что-то булькнуло, он замолчал и закрыл глаза. Потом открыл и поманил Анатолия ближе. Наклонившись, Анатолий увидел, что глаза у рыжего совершенно безжизненные.
Но губы еще шевелились, произнося странные слова:
И Топтыгина прогналИз саней дубиной,А смотритель обругалЯмщика скотиной.«Бредит, — понял Анатолий, — какая только чушь в голову перед смертью не полезет!»
Казалось, с последними словами из рыжего мужика ушли оставшиеся жизненные силы. По его телу пробежала крупная дрожь, глаза закатились, он вытянулся и застыл.
— Мужик, ты чего? — Анатолий от испуга перешел на шепот.
