— Слушай, но там же жить невозможно! — поежился Анатолий. — Холод, как в морозильной камере. Там какой-то бандюган устроил самоуправство, теперь отопление не работает.
Леня внимательно выслушал всю историю и расстроился. Зинаиду Викентьевну он помнил с детства, а теперь подкармливал понемногу и старался всячески облегчить старушке жизнь. Он пораскинул мозгами и решил приспособить талант Анатолия послужить общему делу.
— Говоришь, этот тип сейчас в командировке?
— Да, старуха бормотала что-то, что он месяц отсутствует, месяц дома живет, такой у него режим.
— Тогда едем к Зинаиде, пускай этого соседа сверху подробно описывает!
Маркиз припарковал машину возле своего старого дома в Апраксином переулке, заглушил мотор.
— Ну что, — он обернулся к Анатолию, — готов?
— Само собой! — Анатолий набычился, надвинул кожаную кепку на самые глаза и грозно задвигал желваками. Он входил в образ великого и ужасного Валентина Хруща, жильца из квартиры на пятом этаже.
— На ком бы тебя проверить… — протянул Леня, вылезая из машины.
В это время из подъезда вышла маленькая аккуратненькая старушка в тщательно завитых седых кудерьках и в допотопной шляпке с искусственными цветами и фруктами, с такой же аккуратненькой, такой же престарелой и такой же кудрявой болонкой на поводке. Увидев выбирающегося из машины Анатолия, старушка испуганно ойкнула, подхватила свою болонку на руки и припустила в сторону сквера, растерянно бормоча:
— Пойдем отсюда скорее, Зизи, а то он выпустит своего крокодила… как всегда, без намордника и без поводка…
— Ну вот и проверка.
— Леня довольно усмехнулся. — Можно сказать, что местное население тебя признало!
Закрыв машину, приятели направились в жилконтору.
В жилконторе, как обычно, происходило повседневное вавилонское столпотворение. Одну сторону коридора занимала очередь в бухгалтерию — растерянные жильцы, которые безуспешно пытались разобраться со счетами за коммунальные услуги, во время вынужденного ожидания оживленно обменивались неквалифицированными советами.
В другом конце этого же коридора толпились страдальцы, пытавшиеся прорваться на прием к технику-смотрителю. Некоторые из них, несмотря на теплый день, были обмотаны шерстяными шарфами и кофтами, как наполеоновские солдаты во время отступления из Москвы. Это, несомненно, были те, у кого дома не работало отопление. Они настолько промерзли, что не могли согреться даже в душном и жарком жилконторском коридоре.
