Алена действительно восторженная идиотка, которую немного пригрели, а она уже как котенок готова ластиться к любому, кто погладит по голове да нальет молока.
Погруженная в мрачные мысли, Алена прошла в комнату, которую мысленно именовала своей, и надела черное платье от Шанель, перчаткой обнявшее стройную фигурку. Платье было строгой классической формы. Закрытое впереди и открытое сзади. Алена решила немного разбавить эту строгость и добавить интриги. Она прикрыла откровенно открытую спину слоем тонкой, словно паутина, ткани, которую отпорола от одного из прабабкиных нарядов.
И, немного подумав, решила добавить к платью накидку с капюшоном. Наподобие тех, что носила Мишель Мерсье в фильме про приключения Анжелики, который они с мамой так любили и смотрели бессчетное количество раз.
Получилось старомодно, экстравагантно, но что-то в этом было. Наряд мгновенно переносил в те времена, когда мужчины готовы были умереть на дуэли ради женщины, когда оброненная перчатка была приглашением на смерть, когда ради свидания с любимой можно было гнать лошадей несколько дней без сна, когда одного взгляда в церкви из-под густой вуали хватало, чтобы вызвать жгучее желание.
Времена, когда мужчины были мужчинами, а женщины женщинами.
Алена закрепила накидку имитацией старинной камеи – утащила с работы первый образец, сделанный по ее эскизу. И это нежно-розовое размытое украшение было единственным светлым пятном всего образа. Алена взглянула на себя в зеркало. Оттуда на нее смотрела современная молодая женщина, все еще облаченная в дневные доспехи, в которых она вынуждена сражаться с миром мужчин.
Но едва горизонт поглощает солнце, она, накинув на плечи тончайшую накидку, бежит под покровом ночи на тайное свидание. Немного подумав, Алена распустила волосы, а затем, глубоко вдохнув, накинула кружевной капюшон на голову и вышла в гостиную.
Изабелла, собиравшаяся сделать очередной глоток своего адского варева для блеска в глазах, так и застыла с чашкой возле губ. Прищурилась, и Алене немедленно захотелось стянуть дурацкую накидку.
Какая же она все-таки нелепая, вырядилась как героиня турецкого сериала, которые так любит Аллочка.
Изабелла поставила чашку с кофе на столик, встала с кресла и подошла к Алене. Окинула ее оценивающим взглядом, затем, взяв за плечи, повертела в разные стороны. А потом одобрительно кивнула:
– Волосы собери в узел. С макияжем я помогу. Жаль, что твой папаша оказался таким идиотом, что заложил и модный дом. Ты могла бы стать успешной.
