Мысли жужжали в голове пчелиным роем – но как, откуда? Кто же Изабелла такая? Кем был ее муж? Как и из-за чего ее мама отказалась от такой жизни и решила провести ее в нужде и одиночестве? Чем же ей так насолила Изабелла?
Перебирая один наряд за другим и рассматривая этикетки, Алена не могла сдержать дрожь в руках: Ив Сен-Лоран, Шанель, Кристиан Диор. В глазах двоилось, Алена не верила собственным глазам.
– Конечно, сейчас это все старье, – вздохнула Изабелла.
– Старье? – голос Алены возмущенно дрогнул. – Да это же винтаж!
– Винтаж – наряды твоей прабабушки, а это просто старомодная дорогая одежда, – пожала плечами Изабелла.
– Но я знала, что тебе понравится, вполне вписывается в твой образ и характер.
– Какой еще образ и характер?
– Неужели так необходимо пояснять очевидное? Ты же словно выпала из семидесятых-восьмидесятых, времен моей юности. И ничего ты с этим не сделаешь. Даже если тебя обрядить в самые современные наряды, ты все равно будешь выглядеть как музейный экспонат.
– Что значит «музейный экспонат»? – внезапно Алене стало обидно.
Ведь сама она была уверена, что нашла свой стиль. Такой милой Аленушки – мечтательницы из небольшого городка. Платья с цветами, длинные светлые волосы, нетронутая солнцем кожа…
– То и значит, – перебила ее размышления Изабелла. – Понимаешь, с современностью и актуальностью, а также со способностью оставаться вне времени нужно родиться. Это в жестах, взгляде, улыбке, умении кокетничать. А ты же чистый Буратино!
– Что? – задохнулась от возмущения Алена.
– Еще и глухая, – припечатала ее Изабелла. – Но мыне будем бороться с нашими слабостями, мы будем превращать их в достоинства.
Изабелла повернулась к еще одному шкафу, который занимал четверть ее гардеробной, и извлекла из него вешалки с чем-то более напоминавшим театральные костюмы.
– Что это?
– Наследство твоей прабабушки. Мои родители иммигрировали в Советский Союз в 1939 году из Испании вместе с бабушкой. Она и прихватила напоследок несколько парадно-выходных нарядов, которые здесь ей, понятное дело, не пригодились, – вздохнула Изабелла.
– Теперь они твои. Делай, что хочешь. Можешь их распороть и объединить с тем шмотьем, что я тебе дала…
– Шмотьем? – Алена снова задохнулась, но в этот раз от возмущения. – Да что вы за человек такой, что такой раритет называете шмотьем?
– Все зависит от ценности, которую люди определяют для одного и того же предмета. Для кого-то это раритет, а для кого-то просто одежда, наследие семьи.
