Та не стала задавать лишних вопросов, лишь уточнила адрес и пообещала, что водитель будет через полчаса максимум.
Владимир приехал через двадцать пять минут, поздоровался, открыл перед Аленой дверь и молча довез ее до точки назначения. Глядя в окно на размытый дождем пейзаж, Алена размышляла о том, как она сумела измениться за столь короткое время. Если при первом знакомстве Владимир пугал ее до чертиков и ей казалось, что его молчание – это признак того, что он ее презирает, то сейчас девушка начала ценить его за это.
Разговоров ей было более чем достаточно, да и что они решают, эти разговоры?
Поблагодарив Владимира, она поднялась пешком до квартиры Изабеллы. Дверь открыл Филипп, одетый в льняную рубаху с расстегнутым воротом и свободные штаны. За его спиной маячила Изабелла. Алена сухо кивнула Филиппу. Он отошел в сторону, чтобы впустить ее в квартиру, и предусмотрительно скрылся на кухне, деликатно притворив за собой дверь. Весь вид Алены намекал на то, что она приехала не потому, что соскучилась по дорогой родственнице.
– Что я вижу? – нарочито улыбнулась Алена Изабелле, которая пристально ее разглядывала. – Оказывается, не все мужики козлы?
– Этот конкретный экземпляр был повышен до упрямого барана. На это у него ушло сорок лет.
– Тебя саму не тошнит от себя?
– А должно?
– Должно, – кивнула Алена и вошла в квартиру, отодвигая Изабеллу, – если ты не возражаешь, я присяду на твой любимый диван. У меня была тяжелая ночь, и я пробегала полдня, разыскивая собственного козла.
У меня болят ноги, и я собираюсь сесть там, где лично мне очень удобно. Ты ведь этому меня учила, не правда ли?"
"Под изумленным взглядом Изабеллы Алена прошла в гостиную и прямо с ногами плюхнулась на диван.
– Так, – Изабелла зашла в гостиную вслед за ней и прикрыла дверь, – рассказывай.
– Нет, это ты рассказывай, – невесело рассмеялась Алена. – Ты отдала Льву эскиз?
Изабелла помолчала, затем перевела взгляд на картину, где она застыла в расцвете молодости и красоты.
– Отвечай! – потребовала Алена.
– Да что отвечать? – пожала плечами Изабелла. – Ты и сама все поняла. Могу лишь сказать, что в этой всей истории есть один положительный момент – ты не дура.
– Нет, я дура, – прошептала Алена, и глаза ее снова наполнились слезами. Казалось, она выплакала целое озеро за эти несколько дней. Но еще ни разу ей не было так больно. И это была не боль разочарования, а боль человека, только что утратившего жизненно важный орган.
