— Тем более, Миналь сама изъявила желание уйти, назвав три причины.
— Знаю, Садж, знаю. Просто драконит, что приходят Избранные на наши земли, а оседают на чужих.
— Ну, — фыркает брюнет, — кое-кто всё же и у нас остался.
— Ага-ага, — соглашается великан, — одна — святая простота, другая — наглая выскочка. Только тихоня была нормальной, и та через полгода сбежала.
— Наверное, кто-то очень большой и настойчивый сильно на нее давил. Вот малышка и сделала ноги ко всё понимающим ушлым красавчикам, что умеют слушать, охмурять и уговаривать, — хмыкает блондин, прищуриваясь и впиваясь в меня взглядом.
Надеюсь, он там ничего нового не придумывает, вроде экспериментов и воздействий. А то, как реагировать, не понимаю. Хотя вот нос чешется, и вообще стою уже из последних сил."
"Непривычная жара рубит. Яркий солнечный свет раздражает обоняние. Да и жажда с каждой минутой одолевает сильнее.
— Я ухаживал, а не давил. Если она не поняла, её проблема. Пусть теперь с соседями в прятки играет. — ворчит рыжий человек-гора, что, вставил у меня за спиной, положил руки на плечи и дышит в макушку.
— А я вот на это переключу всё своё обаяние.
— Главное, не переусердствуй, — фыркает темноволосый.
— Я проконтролирую, — тут же влезает блондин.
— А тебя кто? — бухтит брюнет.
Нет, ну бука, как есть.
Интересно, он вредный по жизни или сегодня звёзды не сошлись?
— Хорошо, если ты, — тут же отбивает подачу светловолосый. — Так что разбирайся с Айной и включай своё всевидящее око.
Наливает себе целый стакан.
Что поражает, так это грани стеклянного сосуда. Он будто бы инеем немного покрыт.
Обалдеть, какая прелесть.
Хочу! Хочу!
— И мне стаканчик налейте, пожалуйста! — не выдерживаю и подаю голос.
Всё, что они тут болтали, конечно, очень интересно, но ни разу не познавательно. А от теплового удара и жажды, говорят, можно в обморок упасть. Или вообще разболеться не на шутку.
Оно мне надо?
Нет, конечно.
Узнать бы, как тут оказалась и по какой причине.
А еще лучше: где «это тут» находится?
А местные массовики-затейники или ролевики-фанатики, что уж им ближе, других избранных выбирают.
Или выбирают выбранных.
Да, не суть. Главное, меня надо домой вернуть.
Очень-очень…
Абсолютная тишина, что нас всех накрывает после моих слов, лопается, как мыльный пузырь.
Апчхи…
— Простите… — потираю ладошкой нос. — На солнечный свет реагирую, вот и чихаю.
— Са-адж, — брюнет отмирает первым, и я даже замечаю, как играют его желваки.
