— Откуда все это? — спросил он.
— Из сердец мужчин и женщин.
Философ внутри его сразу же разгадал эту загадку."
"— Бен-Гурион рассказал эту историю в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, за несколько дней до своей смерти, — проговорил Иона. — Некоторые утверждали, что он бредил, другие считали, что старик тронулся умом. Но, что бы он ни узнал в той библиотеке, он сохранил это при себе. Доподлинно известно одно: после тысяча девятьсот шестьдесят пятого года политика и образ мысли Бен-Гуриона изменились кардинальным образом.
Он словно обрел покой в душе, стал менее воинственным и более миролюбивым, даже заговорил о возможности компромиссов с арабами. Моссад решил, что за этим что-то кроется. Сам Бен-Гурион оказался под подозрением! Это было настолько серьезно, что ему больше никогда не позволили вернуться на политическую арену. Можете себе такое представить? Отца израильской нации заперли в чулан!
— Кто такие эти Хранители?
Иона развел руками.
— В документах никакой информации на этот счет не имеется.
Но Моссад каким-то образом узнал об их визитах к тем четырем, которых я упоминал, и оперативно предпринял контрмеры. Кем бы они ни были, Израиль не хочет, чтобы с ними кто-то разговаривал.
— Стало быть, ваши коллеги намерены убрать Хаддада?
Иона кивнул.
— Мы уже об этом говорили.
Сейбр услышал достаточно и поэтому встал из-за стола.
— А как насчет моих денег? — спросил Иона.
Сейбр вытащил конверт и бросил его на стол.
— Полагаю, этого будет достаточно. Дайте мне знать, когда узнаете что-то еще.
Иона сунул конверт в карман.
— Вы будете первым!
Затем он встал и ушел, но не к выходу, а в арку, за которой располагались туалетные комнаты.
«Почему бы и нет?» — подумал Сейбр и последовал за тощим человечком.
Оказавшись перед дверью мужского туалета, он остановился.
Ресторан был заполнен наполовину, свет был приглушенным, посетители были заняты собой, переговариваясь на разных языках.
Сейбр вошел в туалет, запер дверь и быстро огляделся. Две кабинки, умывальник, зеркало и янтарный свет из настенных светильников.
Иона заперся в первой кабинке, вторая пустовала. Сейбр взял несколько бумажных полотенец, дождался, когда послышится звук спускаемой воды, и вытащил нож.
Из кабинки, застегивая «молнию» на ширинке, вышел Иона.
Сейбр вонзил нож ему в грудь, рванул его вверх и тут же другой рукой приложил бумажные полотенца к ране. Он видел, как глаза израильтянина сначала наполнились ужасом, а затем помертвели.
