— И пожалуйста, не надо бравады в стиле «если вы прикоснетесь к мальчику, я вас убью»! У нас с вами мало времени. Отсчет ваших семидесяти двух часов уже начался.
Малоун стоял молча. Он вспомнил одно правило, которое усвоил много лет назад. «Никогда не позволяй противнику навязывать тебе условия сделки».
— Засунь их себе в задницу. Я никуда не пойду.
— Вы рискуете жизнью своего сына.
— Я хочу увидеть Гари и поговорить с ним. Только после этого я, возможно, что-то предприму.
— Выгляните на улицу.
Он бросился к окну. Ходжбро Пладс была по-прежнему пустынна, и только на дальнем конце выложенной брусчаткой площади стояли две фигуры. На плече каждого из них лежала труба.
Гранатометы.
— Не будьте так упрямы, — проговорил голос в телефонной трубке.
Снаряды с шипением вырвались из труб и, оставляя дымные хвосты, полетели в окна первого этажа. А потом взорвались.
2
Вена, Австрия, 2.12
Человек, сидящий в синем кресле, наблюдал за тем, как у навеса перед ярко освещенным входом остановилась машина и из нее выбрались двое.
Это был не лимузин. Обычный европейский седан неброского цвета, каких полным-полно на запруженных машинами улицах Вены. Самый подходящий транспорт, чтобы не привлекать к себе внимание террористов, преступников, полиции или назойливых репортеров. Вскоре подъехала и высадила пассажиров вторая машина, отъехав затем на стоянку под темными деревьями. Несколько минут спустя прибыли еще два автомобиля. Вполне удовлетворенный, Синее Кресло покинул свою роскошную спальню и спустился на первый этаж.
Встреча была назначена в обычном месте.
На толстом венгерском ковре широким кругом стояли пять позолоченных кресел с прямыми спинками. Все они были одинаковыми, за исключением одного, по мягкой спинке которого шла широкая полоса небесно-голубого цвета. Рядом с каждым креслом стоял позолоченный столик с бронзовой лампой, блокнотом и хрустальным колокольчиком. Слева от круга кресел в камине из дикого камня плясал огонь, отсветы которого нервно танцевали по расписному потолку.
Каждый из мужчин занял свое место.
Они расположились в строгом соответствии с иерархией. У двоих из них еще сохранились волосы и здоровье, трое других были плешивы и имели болезненный вид. Всем им было не меньше чем по семьдесят лет. Пальто и фетровые шляпы они повесили на стоящую в углу бронзовую вешалку, оставшись в строгих консервативных костюмах.
