Им еще предстояло обсудить несколько вещей относительно Гари. Неприятных вещей. Но только не теперь.
— Это единственный способ сделать так, чтобы подобное больше не повторилось, — ответил он. — Если я перестану быть единственным, кто знает местонахождение Звена, я перестану быть мишенью. А вместе со мной — ты и Гари.
— Что ты намерен предпринять?
Малоун и сам этого не знал, поэтому просто ответил:
— Решу, когда доберусь до места.
Они проталкивались сквозь толпу прилетевших, улетающих и встречающих. Малоун был рад тому, что они расстаются.
Хотя бы потому, что так будет лучше для всех: Пэм окажется в безопасности, а у него будут развязаны руки. Инстинкты, выработанные за двенадцать лет работы спецагентом и дремавшие в последние годы, пробудились и вновь были готовы действовать.
В самолете он заметил мужчину, сидевшего через три ряда от него, — смуглого, с заросшими щетиной щеками и тощего как жердь. Этот подозрительный тип сел в самолет в Копенгагене вместе с ними, и что-то в его облике привлекло к себе внимание Малоуна.
В полете никаких проблем не возникло, но, хотя мужчина вышел из самолета раньше их, теперь он шел сзади. И вот это уже попахивало проблемой.
— Вчера ты хладнокровно застрелил человека, — сказала Пэм. — Это страшно.
— Речь шла о жизни Гари.
— Тебе уже приходилось это делать?
— Сплошь и рядом.
— Мне больше не хочется видеть смерть.
Ему тоже не хотелось.
Они продолжали шагать вперед. Малоун знал, о чем она думает. Он всегда умел определить, когда в мозгу жены начинались завихрения.
— Я не сказала об этом вчера, — заговорила она, — но в моей жизни появился новый мужчина.
Малоун порадовался, но не понял, для чего она ему об этом говорит.
— С тех пор как мы интересовались делами друг друга много воды утекло.
— Я знаю, но тут особый случай. — Она подняла руку и продемонстрировала ему запястье. — Он подарил мне эти часы.
Она сделала это с таким гордым видом, что Малоуну не захотелось разочаровывать ее.
— «TAG Heuer»? Весьма недурно!
— Мне тоже так кажется.
Когда он мне их преподнес, я от удивления поперхнулась.
— Он хорошо к тебе относится?
— Да, — кивнула Пэм. — И мне с ним тоже хорошо.
Малоун не знал, что ответить.
— Я заговорила об этом только по одной причине. Может, нам с тобой настало время помириться?
Они вошли в общий зал аэропорта, заполненный пассажирами, а также встречающей и провожающей публикой. Здесь их пути должны были разойтись.
— Ты не будешь возражать, если я поеду с тобой? — спросила Пэм.
