— Голос Дейли упал до шепота. — И наоборот.
В горле Стефани застрял комок. Терзавшие ее подозрения переросли в уверенность.
— Ты намерен принести сына Малоуна в жертву ради того, чтобы возвеличить своего президента?
— Это была не моя инициатива, — ответил Дейли, — но я намерен использовать подвернувшуюся возможность.
— Но на меня не рассчитывай.
— Только попробуй вмешаться — и тут же будешь уволена. Причем уволит тебя даже не Брент, а сам президент. Лично.
— А вот это — вряд ли! — заявил Грин, и Стефани уловила в его голосе угрожающие нотки.
— Ты что, на ее стороне?
— Однозначно!
Она понимала: это была угроза, игнорировать которую Дейли не мог. Администрация президента обладает определенными рычагами для воздействия на генерального прокурора, но если его уволят или он уйдет по собственному желанию, можно считать, что сезон охоты на президента открыт.
В телефонной трубке царило молчание.
Стефани представила себе, как Дейли сидит в своем кабинете и скребет затылок, пытаясь принять какое-нибудь решение.
— Я буду у вас через тридцать минут, — наконец сказал он.
— Эта встреча необходима? — спросил Грин. — Зачем?
— Уверяю вас, вы не пожалеете!
Связь прервалась.
Малоун стоял в шкафу и прислушивался к тому, что происходит снаружи. Послышался топот бегущих ног. Кто-то пробежал через Покои королевы. Пэм стояла рядом с ним, и от нее тянуло знакомым запахом сладкой ванили. Этот аромат пробудил в нем воспоминания — дерзкие и сладостные. Как причудливо действуют на мозг запахи!
«Беретта» по-прежнему была в его руке, и он изо всех сил надеялся на то, что ему не придется пустить ее в ход.
В то же время Малоун не мог допустить, чтобы его задержала полиция — по крайней мере до тех пор, пока он не вызволит Гари.
Было очевидно, что убийцы Дюранта преследовали две цели: во-первых, изолировать их, и, во-вторых, не позволить Дюранту передать им какую-то важную информацию. Но откуда кто-то мог узнать о времени и месте этой встречи? От Кристиангаде за ним не было «хвоста», в этом он был уверен.
Это означало, что телефоны Торвальдсена прослушиваются, а значит, в Кристиангаде их уже ждут.
Малоун не видел Пэм, но слышал ее сдавленное дыхание. Ему было трудно поверить в то, что когда-то он был близок с этой женщиной. Теперь они стали чужими людьми. Хуже того, врагами.
Его мысли были прерваны звуками снаружи. Наконец шаги затихли. Держа палец на спусковом крючке пистолета, он, обливаясь потом, выждал несколько секунд.
Тишина.
