Ты, как и все твои соплеменники, ослеплен мифическими божественными обещаниями, своей так называемой богоизбранностью.
— Я рассуждаю с позиции нормального человека. Кто может с уверенностью сказать, содержит ли Ветхий Завет правду или нет? Лично я не могу. Но исламский мир ни за что не смирится с мыслью о том, что священная для мусульман земля была изгажена иудаизмом. Их реакция будет бешеной и непримиримой.
— Саудовцам, — ответил Херманн, — будет предоставлена возможность поторговаться, прежде чем мы обнародуем какую-либо информацию.
Мы всегда ведем дела таким образом, и тебе это известно. В любом случае, если начнется насилие, это будет их вина, а не наша. Наша цель проста и бесхитростна: прибыль. Политический комитет считает, что реализация наших планов позволит заключить множество торгово-экономических сделок, которые будут способствовать процветанию членов ордена. И я с этим согласен.
— Это безумие! — заявил Торвальдсен.
— А что собираешься предпринять ты?
— Все, к чему меня вынудят обстоятельства.
— У тебя кишка тонка для такой драки, Хенрик.
— Возможно, мне удастся тебя удивить.
Херманн был поражен. Неужели этот датчанин решил бросить ему вызов?
— Мне кажется, тебе стоило бы побеспокоиться о собственном положении. Я проверил твои финансовые дела. Никогда не предполагал, что стеклодувное производство является столь чутким и капризным бизнесом. Успех твоей компании «Адельгаде гласверкер» зависит от множества внешних факторов.
— И ты полагаешь, что можешь стать таким фактором?
— Я уверен, что смогу причинить тебе массу неприятностей.
— Моя коммерческая сеть по масштабам не уступает твоей.
Херманн улыбнулся."
"— Но ты дорожишь своей репутацией. Для тебя неприемлемо, чтобы хоть одна из твоих компаний потерпела фиаско.
— Что ж, Альфред, сделай одолжение, попробуй.
Каждый из них обладал состоянием, которое исчислялось миллиардами евро и было накоплено в основном предками, каждый мудро и умело распоряжался своими делами, и ни один из них не был глупцом.
— Не забывай, — проговорил Торвальдсен, — у меня твоя дочь.
Австриец пожал плечами.
— А у меня — ты сам и мальчишка.
— Вот как? Значит, ты готов рискнуть ее жизнью?
Херманн еще не решил, что ответить на этот вопрос, поэтому он спросил:
— Ты стараешься для Израиля? Я знаю, ты корчишь из себя патриота.
— А ты, я знаю, заурядный расист.
Херманн затрясся от злости.
— Ты никогда прежде не разговаривал со мной в таком тоне.
— Твои взгляды никогда не были для меня секретом, Альфред.
