Прежде чем удастся прижать израильтян, саудовцев или американцев, ордену придется поторговаться с ним. А он знает себе цену.
Малоун поднимался следом за Пэм и Макколэмом на верхнюю галерею, над которой высился свод церкви с причудливо изогнутыми стропилами, не переставая восхищаться искусством средневековых архитекторов и строителей. Из случайно услышанных им обрывков объяснений, которые экскурсоводы давали своим подопечным, он узнал, что орден иеронимитов, которым монастырь достался в 1500 году, являлся закрытым братством, посвятившим себя молитвам, размышлениям и придерживавшимся взглядов в духе Реформации.
Они не ставили перед собой какой-либо евангелической или пасторской миссии, видя смысл своего существования в том, чтобы жить в богопочитании образцовой жизнью христианина, подобно их святому покровителю Иерониму, о котором Малоун читал в книге из Бейнбридж-холла.
Они остановились перед стеклянными дверьми, искусно вделанными в старинную каменную арку. За ними находилась сувенирная лавка.
— Вряд ли тут есть сигнализация, — сказал Макколэм. — Здесь и воровать-то нечего, кроме сувениров.
Двери из толстого стекла висели на черных металлических петлях и были снабжены хромированными ручками.
— Они открываются наружу, — сказал Малоун. — Выбить их внутрь не удастся. Это стекло — в полдюйма толщиной.
— Может, они вообще не заперты? — предположила Пэм.
Малоун потянул за ручку, и дверь открылась.
— Теперь я понимаю, почему твои клиенты прислушиваются к твоему мнению.
— А зачем их запирать? — сказала она.
— Это место — настоящая крепость. Кроме того, он прав, здесь действительно нечего воровать. Сами двери стоят гораздо больше всего содержимого лавки.
Малоун улыбнулся, услышав эти логические рассуждения. К Пэм отчасти вернулась уверенность в себе, и его это радовало, поскольку не позволяло ему расслабляться.
Они вошли внутрь. Темная, пыльная комната напомнила Малоуну исповедальню, из которой они только что выбрались. Он закрепил дверь в открытом положении, в каком она обычно находилась в часы публичных посещений.
Помещение было небольшое, примерно в двадцать квадратных футов. Вдоль одной из стен стояли три высокие стеклянные витрины, две другие были заняты книжными полками, вдоль четвертой вытянулся прилавок с кассовым аппаратом. Посередине лавки стоял стол, заваленный книгами.
— Нам нужен свет, — сказал Малоун.
Макколэм подошел к другой паре стеклянных дверей, за которыми темнела неосвещенная лестничная клетка.
