Вход в алтарь был перекрыт толстыми бархатными канатами, установленная рядом табличка сообщала, что дарохранительница, сделанная из чистого серебра, создана в период между 1674 и 1678 годами ювелиром Жуаном ди Созой. Даже с расстояния в пятьдесят футов серебряный сосуд с богатым орнаментом поражал воображение.
Малоун повернулся и посмотрел назад, через неф, мимо колонн и рядов скамей для прихожан. Его взгляд был направлен на нижний клирос, под которым они прошли, войдя в церковь.
А затем он увидел то, что искал.
Оно находилось на верхнем клиросе, позади толстой каменной балюстрады. Со стены, с высоты в пятьдесят футов, на него смотрел огромный глаз — круглое окно диаметром в десять или даже больше футов. Посередине окна сверкали вертикальные стойки и ажурные витражные переплеты. Ребра свода изогнутой тропинкой тянулись к окну и растворялись в его сиянии — ослепительном, как свет театрального софита, и заливающем все внутреннее пространство церкви.
Архитектурный элемент, типичный для многих церквей Средневековья и названный по его форме.
Окно-роза. Оно выходило на запад. И в конце дня сияло, словно солнце.
Но и это еще было не все.
Посередине балюстрады верхнего клироса высился большой крест. Малоун шагнул вперед и увидел, что крест стоит прямо напротив окна. Сияющие солнечные лучи омывали его и текли в неф.
«Где заходящая звезда находит розу, пронзает деревянный крест и превращает серебро в золото».
Похоже, они нашли это место.
47
Вена, 16.30
Торвальдсен восхищался парком Херманна — фантастической феерией цветов, струящейся воды и мрамора, чудом, созданным неустанным трудом нескольких поколений. Тенистые тропинки тянулись от шато к поросшим травой лужайкам, вдоль выложенных кирпичом дорожек стояли статуи, негромко шелестели прохладные струи фонтанов. То там, то здесь чувствовалось, что влияние французской школы ландшафтного дизайна пасует перед явной тягой к итальянскому стилю.
— Кто те люди, которые владели этим поместьем? — спросил Гари.
— Семейство Херманнов обосновалось в Австрии очень давно, как и многие семьи в Дании. Они весьма богаты и влиятельны.
— Хозяин дома — ваш друг?
Учитывая имевшиеся у Торвальдсена подозрения, это был интересный вопрос.
— Еще несколько дней назад я считал его другом, но теперь уже не уверен в этом.
Ему нравилась любознательность мальчика. Он знал историю с отцовством Гари.
