Она пересказала Грину то, что рассказал ей Торвальдсен об ордене Золотого Руна.
— Хенрик не говорил мне об этом ни слова.
— Ха, ничего удивительного! — Она сделала еще один глоток содовой. — Он говорит только то, что считает нужным.
— Именно они похитили парнишку Малоуна?
— Они первые в моем списке подозреваемых.
— Это многое объясняет, — сказал Грин. — Во всей этой операции израильтяне вели себя крайне осторожно, что обычно им несвойственно. Мы забросили удочку в надежде на то, что их источник здесь заглотит наживку.
На протяжении нескольких лет их дипломаты в частном порядке наводили справки относительно Джорджа Хаддада. Нам не удалось одурачить их до конца, когда Малоун спрятал его. Они буквально обнюхали каждый камешек на руинах того взорванного кафе, но бомба поработала на славу: там не осталось вообще ничего. И все же у них оставались подозрения, что что-то не так, и они продолжали рыть землю.
— Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
— Похищение сына Малоуна сбило нас с толку, вот почему я отложил нашу с тобой встречу, когда ты позвонила мне.
— А я-то подумала, что это было вызвано твоей неприязнью.
— Ты умеешь терпеть неприятных тебе людей, а я научился приспосабливаться к ним.
Она усмехнулась в темноте.
Грин протянул руку к стоящему на кофейном столике хрустальному блюду с солеными орешками. Стефани проголодалась, поэтому она тоже взяла пригоршню лакомства.
— Мы знали, что израильтяне не причастны к похищению Гари Малоуна, — продолжал рассказывать Грин. — И нам было любопытно, почему они затаились после того, как это произошло.
— Он помолчал. — А потом, после того как ты позвонила мне и сообщила о похищении, я узнал о Пэм Малоун.
Стефани напряженно слушала.
— Три месяца назад у нее завязался роман с новым мужчиной. Преуспевающий адвокат из Атланты, старший партнер юридической фирмы и при этом ярый патриот «еврейского дела». Он оказывал колоссальную помощь Израилю. Наше министерство национальной безопасности полагает, что он финансировал наиболее воинственное крыло израильского правительства.
Для Стефани не составляло секрета, что американские деньги давным-давно являлись топливом для израильской политики.
— Я не знала, что у тебя хватает времени на столь приземленные дела.
— Повторяю, Стефани, ты многого обо мне не знаешь. У меня существует необходимый в соответствии с положением общественный имидж, но когда я соглашался занять эту должность, я вовсе не собирался превратиться в очередную «говорящую голову».
