Они вышли из сумрачного фойе и шли по широким коридорам, пока наконец не добрались до освещенного зала.
— Ух ты! — выдохнула Пэм.
Малоун тоже был впечатлен. Такой зал сделал бы честь дворцу древнеримского императора. Еще один разительный контраст с остальными помещениями особняка.
— Этот дом напоминает мне Эпкот.[5] Все помещения представляют разные страны и время.
Яркий свет люстр освещал белые мраморные ступени с темно-бордовой дорожкой посередине, которая вела к перистилю, окруженному волнистыми ионическими колоннами.
Колонны соединялись между собой витыми коваными поручнями, в нишах вдоль стен, словно в музее, стояли бюсты и статуи. Малоун посмотрел вверх. Такой потолок украсил бы даже собор Святого Павла.
Он потряс головой. Ничто во внешнем облике особняка не намекало на то, что внутри его может находиться подобное великолепие.
— Чтобы попасть в картинный зал, надо подняться по этой лестнице, — заявил Малоун.
— У меня такое ощущение, что мы попали на прием к королеве, — сказала Пэм.
Они стали подниматься по бордовой мраморной дорожке, тянущейся по лестнице без перил.
Двойные двери с филенками вели в темное помещение. Малоун нашел на стене выключатель, и под потолком ярко вспыхнула хрустальная люстра со вставками из слоновой кости, осветив увешанный картинами выставочный зал — старинный и уютный. Стены были обиты зеленым бархатом.
— После всего, что мы видели, я ожидала большего, — протянула Пэм.
Малоун закрыл двери.
— Что мы ищем? — спросила Пэм.
Малоун смотрел на стены. Картины в своем большинстве являлись портретами известных английских деятелей шестнадцатого и семнадцатого веков.
Он не знал ни одного из этих людей. Под портретами вдоль стен выстроились в ряд кленовые книжные шкафы. Опытным взглядом библиофила Малоун сразу определил, что книги подобраны кое-как, только для вида, и не представляют собой ни художественной, ни исторической ценности.
— «Эпифания святого Иеронима», — проговорил Малоун. — Может, это один из портретов?
Пэм обошла зал и внимательно рассмотрела каждую из картин, а Малоун сосчитал их.
Ровно четырнадцать. На большинстве были изображены изысканно одетые дамы, на остальных — джентльмены в париках и пышных туалетах, бывших в моде триста лет назад. Перед камином из дикого камня буквой U стояли два дивана и четыре стула. Малоун подумал, что, возможно, именно здесь Бейнбридж проводил большую часть времени.
— Нет, — заявила Пэм, — это все не то. Ни одна из этих картин не имеет ничего общего со святым Иеронимом.
