— Знаешь, родной мой, на кого мы с тобой похожи?
— На кого?
— На двух детей, которых вот-вот матушка с батюшкой застанут за какой-нибудь шалостью.
— За шалостью? — Я кивнула. Он засмеялся. — Ну ты, Александра, как скажешь… Хотя ты права.
— Вася! Засов. Открой его! — Спохватилась я.
Василий резво подскочил к двери и тихо открыл засов. Вернулся ко мне. Сел рядом на лавку.
— Кто придёт, Саша? Владыко?
— Он. Я его чувствую даже на расстоянии. Господи, пусть он не позовёт меня опять молится вместе с ним на коленях.
— Часто так молишься? — Князь улыбнулся.
— Каждый раз, как Владыко начинает мне вещать о женской и христианской добродетели. Это он так заботиться, чтобы мы с тобой раньше венчания не начали.
— Он опоздал, мы начали.
— Василий, пожалуйста, он не должен об этом узнать. Я не хочу в его глазах быть блудницей.
— Успокойся. Он не узнает.
В этот момент в дверь постучались. Мы с Василием посмотрели друг на друга.
— Кто там, Федька? — Рявкнул Великий Князь. Хотя мы уже и так знали, кто там.
Дверь открылась. В апартаменты Государя зашёл Митрополит со своим посохом. Позади него толпились клирики или как там они называются. Мы с Василием благочестиво сидели на лавке. Митрополит обвёл помещение глазами. Потом посмотрел на Князя и, наконец, уставился на меня. Я смотрела на Владыку невинными и честными глазами. Он прошел в комнату, стуча своей клюкой. Смотрел на нас с Василием недовольно. Неужели настучали?
— Что у вас тут происходит?
— Ты о чём Владыко? — Недовольно задал вопрос Василий.
Это хорошо, что он начал злится. А то, как бы мы не шифровались, но счастливые глаза Князя его палили по чёрному. А Митрополит явно не дурак.
— А то, Государь. Ты чего кричал на весь Кремль? Лавки пинал. Мне тут уже ужасы и казни египетские порассказали. Что ты Александру чуть ли не убиваешь.
— Кто? Ты, Владыко, мне шепни, кто тебе такое сказал. А я с ним поговорю. — Я видела, как потемнели глаза Великого Князя.
— Кто сказал, тот сказал. — Митрополит посмотрел на меня. Казалось, всю ощупал и проверил, всё ли у меня на месте.
Я сидела притихшая, вцепившись в кубок. — А ты, Александра, дщерь возлюбленная Русской православной церковью?
— А что я, Владыко?
— Почему сама голос повышала с Государём?
— Ничего она не повышала! — Влез Василий в наш с Митрополитом разговор.
— На то есть видоки. Чуть ли не весь Кремль! Вы ополоумели оба?! — Повысил голос Митрополит. — Чадо мои, вы что творите?
— Что мы творим? — Василий всё больше заводился.
