Тем интересней будет реакция сестёр на Марфу.
— Что я должна буду делать, Светлая Царевна? — Спросила она меня.
— Для начала ты отдашь всё золото и серебро, всё ценное, что вы с муженьком награбили. Считай это твой входной билет в Корпус.
— Что входной?
— Твое разрешение, чтобы стать одной из тех, кто и составляет Корпус. А так же возможность искупить свои с мужем грехи перед Государём.
— А если не отдам?
— Тогда мы сейчас поедем назад в приказ. Я отдам тебя дьяку. И забуду и о тебе, и о твоём муже. Кстати, а вы муж и жена венчаные?
Марфа опустила глаза.
Покачала отрицательно головой.
— Так вы ещё и в грехе живёте. А дитё родите, тоже в грехе, Марфа?
— Я всё отдам.
— Сколько у вас захоронок? В глаза мне смотри, Марфа. Не вздумай лгать мне.
— Три. О двух Гаврила знает. А вот где третья, не знает. Это мы сами с ним так сделали, на случай если с ним что случиться и он попадёт в руки разбойного приказа. То узнать у него всё не смогут, даже на дыбе. Только я одна знаю, где третий тайник.
— Хорошо. Сегодня отдохнёшь. Завтра поедешь с двумя моими сержантами и десятком кирасир Корпуса. Выдашь им все тайники.
— А что будет с Гаврилой?
— Я решу, что с ним делать. Больно вы парочка занятная и интересная. Даже обвенчаю вас. А то блуда и разврата мне в Корпусе не надо.
— Правда? Нас повенчают?
— Да, если я решу, что вы оба нужны мне.
Мы заехали на территорию Корпуса. Марфа с любопытством смотрела в окошко. Проследовали к небольшой огороженной территории. Заехали туда. Остановились перед большим домом, имевшим три входа.
Из одного вышли двое. Мужчина лет 30 и паренёк 15–16 лет. С противоположного конца дома вышли две сестрички. Я открыла дверцу и вышла из кареты. Все немногочисленные жители этого дома, в количестве четырёх человек низко мне поклонились. Они уже были вымыты в бане и переодеты. На сёстрах имелись сарафаны синего и зелёного цвета. Волосы заплетены в косы с разноцветными лентами. Правда обе были босиком. Хотя сапожки им были выданы. Но, похоже, сёстры оказались экономными дамами и обувь, которую никогда сами не носили, куда-то сложили, так сказать на всякий пожарный.
А вот мужчины были в сапогах. Я ухмыльнулась.
— А вы обе почему босиком?
— Пресветлая Царевна-матушка. Так жалко. Сейчас то лето красное. Можно и босиком походить. Нам не привыкать. — Ответила Глафира. И тут они увидели вышедшую из кареты Марфу. Глаша с Милой попятились. Я оглянулась, увидела, как Марфа хищно улыбалась, глядя на сестёр.
