— Махнул рукой Василий. — Что у тебя, говори?
— Сей тать именуется Андрейкой Зубатовым. Появился в Кремле две седьмицы назад.
— Подожди, Фёдор. Зубатов? Это не те ли Зубатовы, что род свой ведут от Ярославских Рюриковичей?
— Они, Государь. Вот только род совсем захирел. А этот имел прошение от Мефодия Зубатова, просил сына своего на службу к тебе взять.
— Почему я об этом не знаю? Всё же, род хоть захирел, но они Рюриковичи.
— То мне не ведомо. Я его не брал в Кремль. То ведал твой боярин, что формирует для тебя челядь и охрану.
— Понятно. Пошли ка людей, Фёдор Мстиславович, пусть сюда боярина Вельяминова Ваньку притащат. Он же у меня за это отвечает. А может он тоже тать поганый и вор, снюхался с богомерзкими тамплиерами? Вот и узнаем заодно. Бумаги от Мефодия у тебя?
— Нет, Государь. Они у дьяка, что окольничьему твоему подчиняется. Мой человек ездил спрашивал бумаги, да только боярин Вельяминов обхаял его и пригрозил плетей дать.
— Что? — Великий Государь смотрел шокировано на моего свёкра. Но Фёдор Мстиславович пожал плечами.
— А что я сделаю, Великий Государь? Твой окольничий как бы выше меня стоит. И я ему не указ.
— С этого момента указ. Запомни, Федя, ты отвечаешь теперь за охрану Кремля. Я правильно говорю, Александра?
— Правильно Государь. Охрана Государя и членов его семьи, это дело службы государевой безопасности, сиречь разбойного приказа. И никто не смеет вмешиваться в это дело. Все люди, кто будет служить в Кремле, в том числе и твоя охрана, должны проходить проверку здесь.
А то слишком много тех, кто может назначать и нанимать людишек в Кремль. Поэтому я и не удивляюсь, что тати проникли в самое сердце Москвы.
— Прошка! — Крикнул Вяземский-старший. В пыточную заскочил мужик, лет 40.
— Что изволит, боярин? Государь! Царевна?! — Он тут же рухнул на колени.
— Слушай сюда, Проша. — Продолжил говорить боярин. — Берёшь оружных людей с десяток, едешь в Вельяминову Ивану. И везёшь его сюда в пыточную. На то воля Великого Государя. И бумаги на Зубатова берёшь, те, в коих тебе Вельяминов отказал.
Добром не пойдёт, силой возьмёшь. А если стража государева вмешается, скажешь, что на то воля их Господина. Понял?
— Понял, Фёдор Мстиславович. — Прохор поднялся с колен, надел шапку и выскочил из пыточной. Я подошла к висящему на дыбе тамплиеру. Он поднял голову, посмотрел на меня. Я усмехнулась.
— Ну вот видишь, Андрейка или как там тебя, рыцарь храма Соломонова… Сомневаюсь я, Государь, что он Зубатов. Но это ладно, батюшка выяснит это.
