И если я укажу на кого, то от тех ничего не останется, даже младенцев. Я ещё не насытилась местью за своего мужа, карачи-бек. И тот же Эссен-тайши, глава самого могущественного союза племён ойратов придёт ко мне. А я вручу ему, так же как и Урусобе, девятихвостый ханский бунчук. Тем более, он из рода Борджигин. А это самый влиятельный род. Так как именно из этого рода вышел род Чингисхана. А теперь думай, Агиш, карачи-бек. Хорошо думай. Я отпущу тебя. Тебе даже твою одежду вернут и оружие. И пока будешь ехать к себе домой думай.
Я даже тебе десяток твоих нукеров, кто попал мне в полон отдам. — Посмотрела на стражников. — Отпустите его, верните ему его одежду и оружие. И накормите. Кстати, Агиш, что же ты так, неаккуратно? Весь пораненный?
— Твои пушки, Искандер Султан. От них не укрыться. И никакая бронь не спасает.
— Пойдём ко мне в шатёр. Я посмотрю тебя.
Я встала с барабана и пошла в шатёр. Агишу разрезали верёвки, и он двинулся за мной. Его сопровождали трое.
Двое из сотни Кобылы и Божен. Взгляд моего палатина не обещал Агишу ничего хорошего, если он что задумал худое против Искандер Султан.
В шатре я сняла повязки с его руки и с головы. Фрося с Дарёной были недовольны, но молчали, глядя зло на татарина. Я промыла раны Агиша. На руке даже пришлось зашивать. Агиш морщился, но держал челюсти стиснутыми. Зашив, я кивнула ему.
— Молодец, карачи-бек. Настоящий мужчина. Не многие молча выдерживают это. — Наложила мазь ему на раны и перевязала.
Сама перевязала. Он сидел не шелохнувшись. Закончив, посмотрела на него. — Иди, Агиш. Тебя покормят и отпустят. А ты думай над тем, что я тебе сказала."
"Агиш ушёл, в сопровождении Божена. Через некоторое время ко мне в шатёр зашёл дядька Евсей. Я налила ему горячего взвара. Он сидел пил и довольно жмурился.
— Александра, скажи, откуда ты знаешь Коран и хадисы?
— Дядюшка, а разве ты не понял? Ещё год назад, я поняла, что мне придётся иметь дело с мусульманами.
Так как Руси нужна степь и все племена, которые там обитают. А как общаться с мусульманами если ты не знаешь самую главную их великую книгу — Коран? Ведь Коран, как и Библия, которая определяет жизнь христиан, определяет жизнь мусульман. Поэтому я и пригласила к себе на беседы одного престарелого муфтия в Москве. Это не составило большого труда. Очень умный старичок. Мы с ним много разговаривали. Он читал мне Кран, разъяснял суры. Мы говорили о них.
