А наша армия будет хорошо одета, обута, согрета и накормлена. — Я смотрела в глаза паше. Они у него были шокированы. Усмехнулась. — Ну как паша, представил себе это? Красивая картинка! Так что не пугай нас мощью османской империи. Она хороша на югах, где тепло. А вот мы, в отличии от вас умеем воевать и там, где холодно, и там, где жарко. Так что это не вы к нам придёте, скорее всего, это мы к вам придём, так сказать в гости. К тому же Великий город, Константинополь, город Великого Константина, моего предка, это мой город.
Это моё приданное, которое вы, османы, у меня украли. И я его заберу назад. Пусть не сейчас, пусть пройдёт лет 10, но я заберу то, что принадлежит мне по праву. Но сначала я поймаю этого шакала, вашего пса Герая. И посажу его на кол.
— Ты хорошо знаешь положение в империи и вокруг неё, ханум-паша. — Проговорил турок.
— Жизнь такая, мирлива-паша. Приходится всем интересоваться.
— Что ты хочешь со мной сделать?
— Ничего. Отпущу тебя. Зачем ты мне? Ты потерял всю свою артиллерию. Ты потерял всех своих солдат, Диджле Кылыч.
Так что, можешь прямо сейчас встать и уходить. Я даже скажу, чтобы тебе лошадь дали и чей-нибудь халат. Нукеров Герая много положили. Так что халат найдётся. Скорее всего он будет драным и в засохшей крови. Но это же такие пустяки, мирлива-паша. Ты же воин. А воин обязан со стойкостью переносить все тяготы и лишения воинской службы. Зато не голым вернёшься. Хотя сейчас лето и ты даже в одних шароварах не замёрзнешь.
— Благодарю тебя, ханум-паша. Ты добрая.
Я кивнула, соглашаясь с ним.
"
"— Да, Диджле. Я очень добрая, сердобольная, до безобразия. Иногда сама себе удивляюсь и в кого я такая уродилась? И ещё, паша, когда-то племя кайы, бежало на юг в Румелию под натиском монгол. Ты же понимаешь о чём я?
— Понимаю. Племя кайы под предводительством Эртогрула, отца Османа, первого султана. С этого племени и началась наша история.
— Всё верно, паша. Так вот, они вернулись. Ойраты. Те, от кого бежал отец вашего первого султана. И они служат мне. Сейчас их всего тысяча.
Но скоро их будет больше. Много больше. Как бы османы опять не превратились в простое огузское племя кайы и вновь не побежали куда-нибудь далеко. — Посмотрела на пашу. Жаль мне его, чисто по-женски. Я его на кол не посадила, султан его на кол посадит, это уж как пить дать. — Ладно, паша, в знак моей доброй воли, тебе дадут саблю, а то вдруг по дороге какие тати шатучие на тебя нападут. Всё будет, чем отбиться. Освободите его и дайте ему халат какой-нибудь.
