С того времени и произошёл раскол в русской православной вере, на официальную православную веру и староверов или старообрядцев, которые реформу не приняли. Староверы подвергались гонениям со стороны официальной церкви и власти, вплоть до 1917 года. Но до реформы ещё более ста лет. Это хорошо, что мы представились ромейками, вернее наполовину гречанки, на половину русинки. Поэтому если будем ошибаться в чём-то, можно просто всё списать, как на иностранок.
Постепенно нас с Еленой сморил сон, хотя я спала вполглаза, реагируя на малейший шорох.
Елена прижалась ко мне и тихо посапывала. Вяземские оказались тёртыми калачами. Дежурили по переменке. Бдили хорошо. Иногда бодрствующий уходил куда-то в ночную темноту и появлялся спустя некоторое время."
"Утром, наскоро позавтракали тем, что ещё оставалось. Раненый пока не умер. Но был без сознания. Опять двинулись на восток, смещаясь севернее. В какой-то момент заметила, что оба молодых мужчины расслабились. Стали больше улыбаться. Я посмотрела вопросительно на Ивана.
Он пояснил, что мы уже на своей земле. Вскоре нам встретился вооружённый отряд. Их было два десятка конных воинов. Вяземские радостно поприветствовали воинов. Те их. Стали смеяться на Яном.
— Что лях, попался? — Спросил старший отряда, муж, убелённый сединами, с густой бородой и в хорошем доспехе. Ян только высокомерно скривился. На нас смотрели любопытно, особенно на нашу с Еленой одёжку. Елена была испуганна, я же смотрела на всех с высока. Надо было держать статус.
— Иван, это что за девицы в мужских портах, да ещё драных? — Спросил тот же мужчина.
— И почему оружные? — Это он увидел мою шашку и наши с Еленой луки с колчанами.
— Это гостьи наши, Матвей. — Ответил Иван. — Если бы не они, вернее не старшая, не были мы тут сейчас. Помогла она нам. А то головы бы сложили свои или в полон к литвинам попали.
— А чего в портах? Срам же. Девки в платье должны быть.
— Девки у тебя дома! — Не выдержала я. — Как ты смеешь с нами так разговаривать?
— Что?
Лук оказался у меня в руках мгновенно, как и стрела.
Правая рука отошла с натянутой тетивой к правому уху. Бронебойный наконечник смотрел бородатому прямо в лицо.
— Стойте! — Рявкнул Иван, вклиниваясь между мной и старшим отряда.
— Мамочка! — Тихо всхлипнула позади меня Елена.
— Александра Вячеславовна, опусти тетиву, убери стрелу свою.
Все замолчали. Иван на коне развернулся к боярину.
— Боярин Матвей, то не простые гостьи. Поверь. Не нужно. Лучше сопроводите нас к родителям нашим.
