Откуда-то появился Василий. Он встал по другую от Ивана сторону и тоже смотрел на европейцев со спокойствием. Посмотрел на свою жену и тихо спросил:
— Лен, что хотят схизматики?
— Понятия, Васенька, не имею. Но Саша сказала, что надо их встретить. Буду встречать. Хотя я послала бы их на х… — У Васи глаза на лоб выскочили. Он хмыхнул и отвернулся, пряча усмешку. Ленка никогда не стеснялась в выражениях. При этом мило улыбалась интуристам.
Старший маркиз фон Клаузиц затараторил на своём тарабарском. Я ничего не понимала.
Но хорошо, что тут же появился, словно из воздуха толмач, сиречь по нашему переводчик.
— Маркиз решил засвидетельствовать лично своё почтение и восхищение имперским принцессам. Хочет отблагодарить за спасение своего племянника. И заверить принцесс в своём почтении и восхищении.
— Это он о чем? — Вдруг подала голос маман. — О каком непотребстве этот схизматик ведёт речь? Царевны мужние жёны.
— Матушка, всё нормально. О непотребстве не идёт речи. — Решила вступиться за имперцев. — Они просто хотят ещё раз отблагодарить за спасение Карла, вот этого молодого человека.
— Я кивнула на Карла. — Вы же помните, что я сделала ему операцию и спасла от смерти.
— Так пусть деньги заплатит. Чего языком трепать, как сивый мерин?
— У них несколько другие понятия, матушка.
— Знаем мы их понятия, Сашенька. Жадные они скряги. Это всем известно. Зато смотри, как своими погаными глазами шарят по подворью. Не надо было их принимать, пока Фёдора Мстиславовича нет.
— Но мы их приняли уже, матушка.
Не хорошо как-то гнать их сейчас. Что о нас в Европах скажут?
— Да нам нет никакого дела, до их богомерзкой Европы. Там же блуд сплошной, да непотребства.
— Это так. Но Государь принимает их. Значит так нужно.
— Это да. Только лишь потому, что Государь принимает.
— Маркиз, мы тоже рады видеть вас. Особенно Карла, что он в добром здравии. Поверьте.
Смотрела на младшего фон Клузеца. Он стоял как замороженный, глаза его, как приклеенные, были зациклены на мне. Похоже мальчик совсем завис зациклился на старшей из принцесс.
Как бы ещё не начал называть меня дамой своего сердца. Это в куртуазной, до безобразия Европе, такое прокатывает, особенно в рыцарских романах. Но здесь такое никак. Могут и головёнку напрочь открутить. Ибо заявка на мужнюю жену, считается серьёзным преступлением.
Карл поклонился мне и помахал шляпой с парой перьев.
— Принцесса вышла замуж? — Спросил он. По сути, он нарушил протокол. Но слово сказано, назад его не отыграешь.
— Да, Карл.
